Читаем без скачивания Тайна Кристин Фоллс - Джон Бэнвилл

только потому что платят за них больше, а машин на шоссе меньше. Купол мрака прорезали фары мощной машины, и Энди казалось, он управляет не просто двенадцатиколесной фурой «Кроуфорд транспорт», груженной кровельной дранкой или чугунными чушками. Во время ночных перегонов Энди чувствовал себя вольной птицей: в целом мире существовали лишь он, дорога да певцы в стиле кантри, заунывно выводящие по радио свои рулады о похотливых псах, одиночестве и любви. Частенько на затерянной между городами автозаправке или на пороге придорожной забегаловки он подставлял лицо свежему, пахнущему шалфеем ветерку и читал в нем послание, прилетевшее откуда-то с запада — из Нью-Мексико, Колорадо, Вайоминга или даже со Скалистых гор. В тех местах Энди не бывал, и в душе просыпалась сладкая тоска по другой жизни: вон она, совсем рядом, за золотой линией горизонта.

Энди свернул на платную дорогу, пересек Бруклин, потом малонаселенный юг Бостона. На Фултон-стрит он заглушил мотор и почти беззвучно спустился под горку к дому. Колеса негромко шелестели по асфальту. Миссис Беннетт — «Зовите меня просто Кора!» — уже ворчала, что грузовик стоит прямо под окнами, но жаловалась, разумеется, Клэр, а не самому Энди. Когда он вылез из кабины, затекшие плечи и руки болели, джинсы больно впились в промежность. Ни в одном из соседних домов свет не горел. Где-то неподалеку нехотя залаяла собака, но скоро затихла. До рассвета оставался примерно час, ночная прохлада еще не отступила, но Энди решил немного посидеть на крыльце и посмотреть на звезды. Руки он скрестил на затылке — затекшие мышцы шеи быстро расслаблялись. Качели на скрипучих цепях напомнили ему родной Уилмингтон. Мальчишкой он вечера просиживал на крыльце и курил сигареты, украденные из кармана отцовского комбинезона. Едкий дым отравлял свежий прохладный воздух, а дешевое пиво, кукурузное виски, сок соседских девчонок и прочие запрещенные удовольствия казались кусочком «настоящей взрослой» жизни, совсем не такой, как в Уилмингтоне, штат Делавэр. Энди негромко засмеялся. В Уилмингтоне он мечтал попасть в большой город, а сейчас, поселившись в Бостоне, мечтает о Уилмингтоне. Впрочем, ему вечно на месте не сидится, «хорошо там, где нас нет» — его девиз.

Энди поднялся, обогнув дом (он уже знал, где находится спальня Коры Беннетт), подошел к двери черного хода, взошел по деревянным ступенькам наверх и шмыгнул за стеклянную дверь. Мерзкий запах краски, порой вызывающий тошноту, еще не выветрился. К нему примешивались запахи ребенка — молока и грязных пеленок. Свет Энди не включил: в восточных окнах небо уже посерело, и в предрассветной дымке виднелись зловещий шпиль церкви Святого Патрика на Брустер-стрит и последняя утренняя звезда, сидящая прямо на его флюгере. Чем светлее становилось за окном, тем больше мрачнел Энди. Уже не в первый раз он спросил себя, долго ли выдержит в этом городе, пока тяга к перемене мест не станет нестерпимой.

В гостиной Энди разулся и скинул рабочую рубаху. Застыв с поднятыми вверх руками, он понюхал свои подмышки. Вспотел он сильно, но в душ не пошел. Впрочем, Клэр сама говорила, что любит его запах. В одних носках Энди прокрался в спальню. Плотно закрытые шторы не пропускали ни лучика встающего солнца. Энди разглядел силуэт спящей Клэр, а ее дыхание не услышал: спада она спокойно, и ему это нравилось. Только когда мучили мигрени, она не спала совсем. Тише мыши Энди пробирался по еще не знакомой спальне — будить Клэр пока не хотелось — у кровати скинул остаток одежды и осторожно приподнял уголок одеяла.

— Привет! — шепнул Энди и, опершись коленом о матрас, нагнулся к спящей жене. — Как тут моя малышка?

Малышек было две, и голоса два, один из них принадлежал Клэр. «Что такое?..» — сонно пробормотала она. Второй голос гулил, а потом Энди услышал деловитое причмокивание.

— Господи, боже мой! — пробормотал он и испуганно отпрянул.

Ребенок! Разумеется, это он лежал рядом с Клэр и сосал кулачок. Клэр осторожно отодвинула девочку и села, сбитая с толку и испуганная.

— Энди, это ты? — спросила она, откашлявшись, и взяла Кристин на руки.

— А кого ты ждала, черт подери? — Он чуть не вырвал у нее горячий, насквозь промокший сверток. — Кого-то другого?

Клэр поняла, что он задумал, и попыталась забрать малышку.

— Кристин плакала, — жалобно объяснила она. — Я хотела ее успокоить…

Но Энди не слушал — он чуть ли не выбежал из спальни. В полумраке его быстро движущаяся фигура казалась призрачной. Клэр со стоном откинулась на подушки и вцепилась себе в волосы. Хотелось узнать, сколько времени, но часы на тумбочке смотрели в другую сторону. Наверное, у Кристин Промок подгузник — на подоле ночной рубашки расплывалось темное пятно. Ее нужно было снять, но Клэр не решалась встретить Энди голой, ведь для того, что он, наверняка, захочет, уже слишком поздно (или еще слишком рано), к тому же она смертельно устала: малышка будила ее дважды… Влажное пятно Энди либо не заметил, либо проигнорировал, а ночную рубашку снял сам — рывком усадил Клэр, поднял ей руки, стащил одежду и швырнул на пол.

— Послушай, милый..? — начала она.

Энди не слушал. Он вытянулся на ней — его колени казались ледяными — и силой раздвинул ей ноги. От него пахло пивом, а губы были жирными. Клэр замерзла, поэтому, нащупав покрывало, прикрыла им ритмично изгибающуюся спину Энди. Усталая и сбитая с толку, никакого удовольствия она не получала. Клэр казалось, что она медленно тонет.

— Детка… — хрипло и как-то обреченно шептал Энди, и Клэр еще плотнее прижимала его к себе. — Ах, детка…

Голос Кристин она услышала раньше, чем Энди; тонкий, требовательный, всепроникающий крик рассек полумрак с неумолимостью стрелы. Энди застыл, потом растянулся на Клэр и поднял голову.

— Господи! — снова простонал он и с силой ударил кулаком подушку рядом с головой Клэр. — Господи, боже мой!

Не успела Клэр испугаться, как он захохотал.

Утром настроение Энди не изменилось. Клэр вешала белье на веревку, которую он натянул между толстыми ветвями дерева и стойкой лестничных перил — миссис Беннетт по этому поводу еще не возмущалась — когда он подкрался сзади, с криком схватил за талию, оторвал от земли и закружил. Счастливому или хотя бы довольному виду мужа Клэр бы обрадовалась, только разве можно считать довольным человека с диким взглядом затравленного зверя? Энди и дышал так, словно несся во весь опор и лишь сейчас остановился. Когда он опустил Клэр на землю, дыхание сбилось и у нее. Указательным пальцем он оттянул воротничок ее блузки.

— Так, а