Noodle House и бомбочки с нутеллой на десерт.
– Дай-ка посмотреть! – сказала бабуля. Я не хотела смотреть. Мама показала нам фото. Там не было видно ничего, кроме черных и серых пятен и завихрений. Мама с бабулей обе улыбались.
– Это Горд! – сказала мама. Она указала на серую кляксу с несколькими белыми пятнышками.
– Ух ты! – сказала бабуля. Она обняла маму за плечи. – Горд. Наш драгоценный Горд. – Она уставилась на кляксу. Мама то улыбалась, то плакала. Это у нее перепады настроения.
– Ну и… – сказала я.
– Они не смогли сказать! – сказала мама. – Мы до сих пор не знаем, мальчик Горд или девочка. Видишь маленькую ножку? Она прикрывает половые органы.
– Мама! – сказала я. Мама рассмеялась. Обняла меня. Тогда бабуля тоже начала смеяться.
– Пошли, – сказала мама. Она попыталась затащить меня на кухню. – Повесим Горда на холодильник!
– Нет! – сказала.
– Воспользуйся хватом пожарника! – посоветовала бабуля. – Закинь ее себе на спину!
Мы съели лапшу и бомбочки, а потом бабуля сказала, что у нее тоже есть новости. О нет, подумала я. Привет, апокалипсис. Мама посмотрела на бабулю.
– Да?
Казалось, она хотела узнать бабулины новости. Бабулина стратегия была хороша. Мама пришла в хорошем настроении, потому что с Гордом все в порядке, даже несмотря на то, что мы не знаем наверняка, есть ли у Горда половые органы, – я подумала, было бы хорошо, чтобы их не оказалось вовсе, и скрестила за Горда пальцы.
Бабуля сказала, что, во-первых, утром умерла ее подруга Глэдис, и она хотела бы поднять за нее тост и уделить минутку мысленному путешествию вместе с Глэдис в красивое место, увидеться с ней там, и пожелать ей удачи и мира, и обнять ее. Мы с мамой на минуту закрыли глаза. Я мысленно пропутешествовала с Глэдис к пляжу на Гавайях, который, должно быть, прекрасен, но оказалось трудно не представлять голую и окровавленную Глэдис, сидящую в самолете рядом со мной, а затем раскатывающую окровавленное полотенце, чтобы лечь на песок. Я попыталась представить ее в спортивном костюме, как у бабули. Мне пришло в голову, что бабулина стратегия оказалась еще умнее. Заставив нас мысленно путешествовать вместе с Глэдис, она внушала маме идею путешествий и идею красоты путешествий, а также заставила маму пожалеть ее из-за того, что ее подруга умерла. Даже несмотря на то что подруга злилась, что до сих пор жива, и хотела умереть.
Когда минута истекла, бабуля сказала:
– Хорошо!
Я подумала: о, это было быстро. Ладно, Глэдис, удачи и вечного мира и до свидания! Я обнялась с ней на пляже.
– И к другим новостям, – продолжила бабуля. Я глубоко вздохнула и выпрямила спину. Посмотрела на маму. Она улыбалась. Она выглядела дружелюбной и спокойной.
– В пятницу я отправляюсь в Калифорнию, – сказала бабуля.
– Ты? – сказала мама.
– Ага! – сказала бабуля. Она указала на меня. – Суив заказала мне билет. Взяла мне место у прохода.
– Не смотри на меня! – сказала я. – Она приставила мне пистолет к голове!
– Значит, все забронировано, – сказала мама. Она смотрела на меня, но я не смотрела на нее.
– Ага, – сказала бабуля. – Свершившийся факт.
Она постучала руками по столу. Я уставилась на фотографию кляксы. Вот с таким дерьмом тебе предстоит иметь дело, Горд, готовься.
В конце концов, после того как мама закончила вздыхать и говорить «хм-м-м», качать головой и сморкаться шесть тысяч раз, она сказала:
– Хорошо, я знаю, что ты не спрашиваешь у меня разрешения или чего-то еще, но это очень рискованно.
– Ну, – сказала бабуля, – не совсем так. Лу и Кен встретят меня в конце пути, и еще будут разные люди, которые помогут мне во время пути.
– А они будут? – сказала мама.
– О, ты же знаешь, – сказала бабуля. – Увидят дряхлую старушку вроде меня и как прибегут! Прискачут как миленькие, будут драться друг с другом, чтобы прийти мне на помощь.
– Кто именно? – сказала мама.
– Молодые мужчины! – сказала бабуля. – Они любят со мной флиртовать.
– Гадость! – сказала я. Бабуля изобразила удивление.
– Что ты имеешь в виду, какая гадость?
– Эти твои молодые люди! – Я закрыла уши. Мама хихикнула.
– Я буду ходить туда-сюда по проходу каждые тридцать минут, не волнуйся, – сказала бабуля.
– Да, верно, – сказала мама. Мы все некоторое время молчали. Бабуля улыбалась и хмыкала. Мама думала. Я беспокоилась.
– Хорошо! – сказала мама так же, как бабуля сказала «хорошо!» после того, как минута путешествия в наших мыслях с истекающей кровью голой Глэдис закончилась.
– Что хорошо? – спросила бабуля.
– У меня идея, – сказала мама. – Тебе придется взять с собой Суив.
Наконец-то мама сказала что-то осмысленное. Я записала это в свой календарь, чтобы никогда не забыть этот день.
– Суив все равно не ходит в школу, – продолжила она.
– Я не могу ходить в школу!
– А тебе нужен компаньон, – сказала мама бабуле.
– Компаньон, – сказала бабуля. – Мой маленький Санчо Панса.
– Это тот питчер? – спросила я.
– Питчера зовут Сэтчел Пейдж, – сказала бабуля. – Я бы не отказалась попутешествовать вместе с ним. Суив, садись на телефон и забронируй себе билет рядом с моим. Где твой маленький чемодан?
Мы с бабулей в третий раз за день станцевали победный танец.
– Мы едем в Голливуд! – сказала я.
– Ну, мы едем во Фресно, – возразила бабуля. – Это мировая столица изюма.
Бабуля попросила маму распилить для поездки последнего Дика Фрэнсиса:
– Книжка называется «Мертвая жара», – сказала бабуля, – лежит у меня на кровати.
Мама сказала, что не будет распиливать книгу по этическим соображениям. Она отказывается резать книги.
– А что, если тебе придется использовать несколько страниц из книги, чтобы разжечь огонь, чтобы остаться в живых? – спросила я. – Нельзя же бросать в огонь сразу всю книгу. Тебе придется ее разрезать!
Мама сказала, что не собирается резать или жечь книги.
– Ну а чтобы остаться в живых! – сказала я.
– Суив, – сказала бабуля, – ты сможешь это сделать? Я бы и сама могла, но у меня сейчас руки ошалели.
Я посмотрела на ее руки. Они были твердыми и скрученными, как дверной молоток на гигантской двери в библиотеку. Мама посмотрела на меня. Это была моральная дилемма.
– А почему распиливать книги неэтично? – спросила я у мамы. Бабуля уже отправилась в свою спальню за «Мертвой жарой». Она вернулась на кухню, швырнула книгу на разделочную доску и достала из ящика нож для хлеба.
– Ох, хер с вами, – сказала мама. – Хорошо, я сделаю это.
– А я сниму видео и смогу его использовать, чтобы шантажировать тебя с твоей этичностью, – сказала я. Я достала телефон. Бабуля рассмеялась. Она сказала, чтобы я собрала свой маленький чемодан.
