Читаем без скачивания Небеса подождут - Элмор Леонард

– И еще одного раньше, когда ему было пятнадцать.

– Как и ты.

Слова Вирджила повисли в воздухе.

– Его отец – Орис Белмонт, – сказал Карл.

– Я знаю, кто он такой. Но что он может предложить своему сыну? Работать вместе с ним в конторе? Пялиться в окно на Талсу? Да еще, если захочет, чистить нефтехранилища. Я сказал Энтони: вот взять меня и Карла. У нас с ним то же положение. Я довольно богат, а Карл получает не больше нескольких тысяч в год, но мы с ним друг другу не конкуренты.

– Да. Я прислушиваюсь к твоему мнению, – кивнул Карл.

– Я даю тебе советы. У тебя есть возможность стать знаменитым фермером, который разводит пекановые деревья, и зарабатывать на хлеб, сбивая с них орехи. Я советовал тебе держаться подальше от нефтяного бизнеса. Вот и сейчас цена на нефть упала на четыре цента за баррель, потому что ее стало слишком много. В Восточном Техасе открыли новое месторождение, в результате я получаю меньше четырех центов за баррель. – Вирджил напомнил Карлу про губернатора Оклахомы, Альфальфа Билла Мюррея – тот ввел на действующих месторождениях военное положение и приставил вооруженную охрану к каждой из трех тысяч скважин, пока цена не подскочила до доллара за баррель. – На это требуются затраты, но они окупаются. А знаешь, почему? Сейчас у многих есть машины, и с каждым днем их становится больше.

– Ты не разорился? – спросил Карл.

– Малыш, я получаю дивиденды с того дня, как в Гленн-Пул нашли нефть, – улыбнулся Вирджил. – Вот и Энтони я сказал: я довольно богат. Но я не сказал, что на всякий случай придерживаю сто тысяч наличными...

– Где?

– В доме. Ста тысяч хватит, чтобы еще добрых лет двадцать жить как третьеразрядный король. Остальное я вложил в автозаправочные станции и закусочные на паях с партнером. Людям нужно заправлять машины и где-то есть.

– Ты хранишь сто тысяч долларов в доме?

– И несколько ружей. Не волнуйся. – Вирджил отпил глоток. – Когда тебя нет, меня осаждают репортеры. Они таскаются за мной в сад – хотят узнать, что я делаю со своими деньгами. Фотографируют работающие качалки. Вначале спрашивают, каково мое мнение о тебе. Мой сын ловит беглых преступников и налетчиков. Я отвечаю: по-моему, после краха двадцать девятого года в банках уже почти нечего грабить. Они хотят знать, не разорился ли я. Я сказал: если когда-нибудь сухой закон отменят, я открою где-нибудь парочку салунов. Не здесь, у нас, – здесь отмены не будет, ведь мы еще не так давно считались индейской территорией. Из-за них, да еще из-за баптистов наш штат всегда будет голосовать за сухой закон. Нет, черт побери, сказал я им, я не разорился, у меня есть капиталы. Они спросили: а если все-таки? Но я не открыл им, что все равно смогу прожить безбедно – как второразрядный король. Правда, потом я пересчитал: поделил сто тысяч на двадцать лет, получилось пять тысяч в год – и решил, что буду жить как третьеразрядный король.

– Ты сказал им, – уточнил Карл, – что припрятал кое-какую наличность?

– Нет, но они постоянно спрашивают, не зашил ли я пару миллионов в матрас. Я отвечаю: мол, не их дело. Более нахальных парней я в жизни не видел! Повсюду суют свой нос.

– А почему они считают, что ты припрятал денежки? – спросил Карл. – Что навело их на такую мысль? Если ты собираешься вести жизнь второразрядного короля...

– Третьеразрядного.

– Значит, у тебя есть на что вести такую жизнь.

– Я и словом не заикнулся о моих деньгах.

– Но ты сказал им, что у тебя в доме есть оружие и ты первоклассный стрелок?

– Потом они расспрашивали меня о службе в морской пехоте и о войне с испанцами. Вот и все.

– Ты говорил, что тебя наградили медалью за храбрость?

– За то, что меня подстрелил снайпер. – Вирджил отпил большой глоток и продолжил: – Тот писака, Энтони Антонелли, сказал, мол, ты говорил ему, что едешь домой.

– Вчера я был в Генриетте.

– Все еще обхаживаешь ту бандитскую подружку?

– Сейчас ее обхаживает один нефтяник; он ей вроде нравится. Мы с Кристал поужинали, потолковали о том о сем. Она в моем вкусе, но это не значит, что я хочу на ней жениться. Ты знаешь, она жила с Эмметом Лонгом после того, как он убил ее мужа. То же самое с Хейди Уинстон, девушкой, которая сбежала с Джеком Белмонтом.

– Ты умеешь разговаривать с такими людьми?

– Я умею задавать вопросы. Что значит жить с беглым преступником, объявленным в федеральный розыск? Я спросил Кристал, все ли время она боялась. Она ответила: "Да, конечно". Но голос у нее был удивленный, будто она раньше не задумывалась о таких вещах. Для нее так естественно было бояться. Хейди другая. Она была шлюхой, и, по-моему, ей нравится для разнообразия чувствовать возбуждение, волноваться. Там, в борделе, она дразнила Джека, сказала, что он застрелил корову, и добавила, что он сделал это нарочно. А прямо под ними, во дворе, валялись трупы семерых парней, которых он убил.

– Невозможно понять подобных людей, – сказал Вирджил.

Карл рассказал отцу, что у Нестора Лотта был крест "За выдающиеся заслуги"; наверное, он получил его на войне. Крест был приколот к груди.

– Когда ты убил его?

– Чуть не попал в медаль.

– Я думал, ты хладнокровнее, – сказал Вирджил. – Похоже, Нестор хотел, чтобы все знали, что он, когда-то был героем. Если, конечно, медаль его.

– Почти уверен, что да. У него не было сердца, – сказал Карл, – но, когда надо было встать и идти в атаку, он вставал и шел.

– Ну и странные типы тебе попадаются, – заметил Вирджил.

Из кухни вышла Наркисса Рейнкроу; она несла коктейль и виски с кока-колой. Пришло время ужинать.

Они сидели на кухне, за круглым столом; по обе стороны от стола за окнами – куда ни бросишь взгляд – росли пекановые деревья.

Наркисса пожарила стейки, яичницу, картофель, подала миску вчерашней белой фасоли с солониной, свежевыпеченный хлеб и еще кислую капусту в томате. Сама села во главе стола и стала слушать, как отец и сын беседуют о Франклине Рузвельте. Победит ли он на выборах? Хорошо, что он срезал зануду Герберта Гувера.

– Уилл Роджерс говорит, что демократы пришли к власти, пообещав людям все: урегулировать положение дел на фондовой бирже, помочь фермерам, выплачивать пенсии ветеранам, а уйдут, как следует разжирев и обзаведясь всевозможными алиби, – сказал Вирджил. – Еще Уилл говорит, что мы голосуем не за того или иного кандидата, а против его соперника.

– Да, и еще он говорит, что никогда не встречал человека, который бы ему не нравился, – кивнул Карл. – И ты ему веришь?

– Нет, не верю, – усмехнулся Вирджил, – но звучит хорошо. Помню, было время, когда он участвовал в родео: крутил лассо и одновременно говорил. Причем крутил два лассо одновременно: одним нужно было заарканить лошадь, а другим – наездника. Уилл Роджерс заранее заготовил несколько шуток на тот случай, когда трюк ему не удавался. Например: "Если я в скором времени не заарканю хоть кого-нибудь, придется выдать зрителям корешки билетов, чтобы они могли прийти бесплатно в другой раз". Или: "Легче набрасывать лассо на слепую лошадь, она не видит аркана!" У него было столько отговорок, что иногда он нарочно промахивался, чтобы получить возможность сказать что-нибудь смешное.

– Ты помнишь все шутки Уилла Роджерса, да? – Карл восхищенно посмотрел на отца.

– Он кинозвезда, играет в театре, ведет колонку в газете, а в ней специально коверкает слова – он величайший американец и самый смешной человек, которого мне приходилось слышать.

– И в нем течет индейская кровь, – заметила Наркисса.

– Он на девять целых и три четверти чероки, – объяснил Вирджил, – хотя официально считается, что только на четверть. Вот как говорит Уилл Роджерс: "Мои предки не приплыли в Америку на "Мэйфлауэре". Они встречали его". – Вирджил склонился над глубокой тарелкой и сказал Карлу: – Иногда ты напоминаешь мне его. Не знаю почему, но напоминаешь.

– Я могу вспомнить целую кучу людей, которые мне не нравятся, так что я на него не похож, – возразил Карл.

– Вы оба любите животных, – сказал Вирджил. – Ты по-своему скромен и умеешь вовремя заявить о себе. Помнишь, как мы смотрели его выступление в шоу Зигфилда? Тогда ты был еще маленький.

Карл помнил: несколько дней спустя он застрелил того угонщика скота. Он кивнул отцу. Конечно, он помнил хористок и танцовщиц, знаменитых "девушек Зигфилда" с длинными белыми ногами, которые отплясывали на сцене чечетку, а потом появился Уилл Роджерс в черных гамашах, с мотком веревки в руке, в ковбойской шляпе, сдвинутой набок, с челкой на лбу. Карл вспомнил: того коровьего вора звали Уолли Таруотер.

А Вирджил тем временем жаловался:

– Она все время пичкает меня кислой капустой, да еще уверяет, что это полезно.

– Полезно, – кивнула Наркисса. – Эллен Роуз Дикки в своей передаче назвала кислую капусту самой здоровой пищей. Я заказала в Клайде, Огайо, книжку: пятьдесят рецептов блюд из кислой капусты. Я добавляю в нее печеные пеканы, лук и готовлю томатный соус. А он отталкивает тарелку!