– Могу понять, в чем тут, вероятно, дело, – тихо заметил Уоррен.
– Проблема в том, что я не решился дать ей понять, что я убийца, или вор, или еще какой-нибудь мерзавец, но я уверен, что выдумка…
– Ложь.
– …должна звучать по крайней мере правдоподобно.
– У каждого свои мерки, – прокомментировал Уоррен.
– Я действительно сказал Саре…
– Саре?
– Я не называю ее Сарой, это непристойно. Но я знаю ее имя и думаю о ней как о Саре. Ты не находишь, это очень милое имя? Сильное, надежное и честное.
– Замечательно. Продолжай.
– Я сказал ей, что я – то есть Дэниел Синклер – имею определенную репутацию в отношениях с женщинами.
– Это ложь, – расхохотался Уоррен.
– Я, конечно, не женоненавистник.
– Все ограничивается случайными легкими связями, так как у тебя нет времени на женщин.
– Как и у тебя, – язвительно отозвался Дэниел. Когда дело касалось прекрасного пола, они обычно становились соперниками. Но в последние годы у обоих не оставалось достаточно времени на серьезные ухаживания.
– Да, и я глубоко сожалею об этом. Но сейчас речь не обо мне. Во всяком случае, не обо мне реальном. – Уоррен предупреждающе поднял палец. – И я бы попросил, чтобы твое поведение, когда ты выдаешь себя за меня, не отразилось плохо на мне.
– Все это время я вел себя как идеальный джентльмен, – заверил его Дэниел, поднимая свой стакан. – Правильнее сказать, ты вел себя так.
– В этом у меня нет никаких сомнений. – Уоррен чокнулся с другом. – Итак, ты сказал ей, что любишь женщин.
– Я также намекнул, что я, Дэниел Синклер, не склонен хранить верность в браке.
– Великолепно, Дэниел. Вполне правдоподобно. Конечно, – немного помолчав, продолжил Уоррен, – у нее нет возможности узнать, что ты считаешь такое поведение отвратительным.
– Меня всегда удивляло, почему мужчины, воспринимающие свои обещания по любому вопросу как нечто священное, не считают выполнение супружеских клятв обязательным. – Дэниел покачал головой. – Если мужчине нельзя верить, что он сдержит свое слово, данное перед Богом и людьми в отношении брака, как можно доверять его слову в других делах? Да, я вспомнил, что намекнул на возможность нечестности в некоторых коммерческих вопросах.
– Что? – едва не задохнулся Уоррен.
– Всегда есть те, кто в некоторых выгодных сделках предпочитает видеть с чьей-либо одной стороны нечестность, а не великолепное исполнение.
– Не думаю, что в данном конкретном случае тебе следует беспокоиться о великолепном исполнении. И все же, – Уоррен назидательно покачал головой, – учитывая характер твоего нынешнего знакомства, а также любые будущие отношения твои или твоего отца с ее отцом, малейший намек на нечестность станет серьезной ошибкой.
– Проклятие, я об этом не подумал, но теперь буду иметь в виду.
Их полное взаимопонимание основывалось на совместной работе, многолетней дружбе и уважении. Друзья, погрузившись в молчание, созерцали пролив, искрящийся в лучах солнца, низко опустившегося на западе. Окружавшую их тишину нарушали только крики чаек и шум прибоя.
Если честно, Дэниел не вел себя с Сарой как безупречный джентльмен, но признавать это вслух не хотел. Ему не хотелось выслушивать, во что Уоррен мог превратить такое признание. Сара не такая женщина, с которой можно развлекаться, не имея благородных намерений. Однако было короткое мгновение, странное и головокружительное, когда, заглянув ей в глаза, Дэниел почувствовал то, что невозможно объяснить стремлением к простому продолжению знакомства, – глубокое, мощное и внезапное, оно несло с собой обещание восторга, намек на вечное, но одновременно пугающее и почти неизбежное.
Взяв ладью и коня, Дэниел стал рассеянно вертеть их. Он сказал Уоррену, что мисс Палмер именно тот тип женщин, которые становятся прекрасными женами, тогда как сам он еще не готов взять себе жену – ни прекрасную, ни какую другую. А ухаживать за компаньонкой леди Корделии, одним глазом глядя на предстоящий брак, означает еще большую неразбериху. Нет, женитьба не для него, как не для него и Сара – мисс Палмер. Отныне и впредь следует строго придерживаться своего плана, невзирая на возможную ошибочность.
– Давай вернемся к первоначальному плану, – твердо сказал Дэниел, не отрывая взгляда от воды. Конечно, его план был не таким блистательным, как отражающееся от воды солнце, и не верхом совершенства, но может оказаться успешным, если он будет следить за своими поступками и помнить о конечной цели.
– Мне нравятся моменты, подобные этому, когда я справедливо могу чувствовать превосходство, – хмыкнул Уоррен.
– Ну и наслаждайся им, – буркнул Дэниел, глядя на фигуры в своей руке.
Игра в шахматы имеет свою логику и порядок, что делает ее понятной и одновременно захватывающей. Несмотря на попытку Уоррена прояснить ситуацию, в которую попал его друг, в игре Дэниела практически отсутствовала логика. Дэниел оказался единственным игроком, если только не считать его отца, поэтому это никак нельзя было назвать игрой. И все же…
– Возможно, существует еще один нерассмотренный нами вариант, – небрежно заметил Дэниел.
– Желаю его услышать.
– Сарказм тебе не идет.
– Прости. – Уоррен принял невозмутимый вид, но напрасно старался скрыть насмешливый блеск в глазах. – Что это за новый вариант?
– Мне кажется, если у участника игры нет возможности ее выиграть…
– Да?
– …то единственный реальный способ довести игру до победы… – Дэниел самодовольно улыбнулся, – это изменить правила.
Боль и страдания других никогда никому не приносят выгоду в моральном смысле. Для Корделии это неожиданное происшествие оказалось кстати. Сара, конечно, никогда бы не согласилась, чтобы ее боль и страдание непроизвольно пошли на пользу Корделии. Несчастная Сара, испугавшись внезапно появившейся жабы, вероятно, убежавшей от одного из мальчиков, споткнулась и упала вниз с середины лестницы. Куда подевалась жаба, никто не знал, а девушку сразу уложили с головной болью и распухшей лодыжкой в постель. Врач, осмотревший лодыжку Сары, определил растяжение связок, рекомендовал оставаться в постели до конца дня и ограничить нагрузку на ногу. Потом добавил, что через неделю она полностью поправится. Все это как нельзя лучше содействовало планам ее подруги.
Корделия расхаживала по комнате и размышляла над этими еще не оформившимися и смутными планами. Расставшись вчера днем с Уорреном, она старалась придумать, как избавиться от бдительного надзора Сары и снова встретиться с ним. Сара могла быть небрежной в исполнении многих возложенных на нее обязанностей, но она никогда бы не позволила Корделии встретиться с американцем одной, к тому же вечером. Корделия также не сказала Саре, что Уоррен и мистер Синклер в Брайтоне. Не только у нее одной могут быть загадочные, таинственные поклонники.
