В этой серии опытов, как и в предыдущих экспериментах, изображения стрелок на экране сочетались с нейтральным или эмоциональным осознаваемым словом. Однако изменения положения на экране первого стимула в ассоциируемых парах были столь малы, что не осознавались испытуемым (по словесному отчету после эксперимента). Это дает основание считать, что временная связь образуется между неосознаваемым признаком этого стимула (ее положение на экране) и осознаваемым словом, нейтральным или эмоциональным.
Возникающий в ответ на изображение стрелки, сочетаемой с осознаваемым эмоционально значимым словом, скрытый период волны Р300 явно короче, а амплитуда больше, чем реакция на стимул, предъявляемый в паре с нейтральным словом. На следующий день при использовании неосознаваемого условного стимула (напомним, не осознавалось изменение положения стрелки в пробах с нейтральными и эмоциональными словами), как и в опытах с осознаваемыми изменениями положения стрелки на экране, значительно увеличивается амплитуда волны Р300 в затылочной области. Таким образом, можно утверждать, что осознаваемость условного стимула в данном случае не играет существенной роли в организации коркового ответа.
В другой серии экспериментов вызванные потенциалы регистрировались также на последовательно сочетаемые зрительные раздражители: изображение стрелки и слово, нейтральное или эмоциональное. Однако в отличие от исследований предыдущей серии испытуемые не осознавали второй в сочетаемой паре «стимул» — «слово». Последнее из-за его короткой экспозиции на экране (15 мс) и слабой освещенности (0,05 лк) воспринимается как «тусклая» или «слабая» вспышка.
Опыты показали, что между этими двумя зрительными стимулами, когда не осознается семантическое содержание второго стимула, можно выработать временную связь. Об этом говорят изменения поздних компонентов вызванных потенциалов на условный стимул (стрелку), которые существенно, можно сказать — качественно, отличаются от данных, полученных при сочетаниях с осознаваемым словом. Из рис. 8 видно, что поздние компоненты вызванного коркового ответа на первый в сочетаемой паре стимул намного меньше по амплитуде (а не больше, как это было в опытах с осознаваемыми словами), Р если второй стимул в паре — эмоциональное неосознаваемое слово.
Рис. 8. Вызванные потенциалы на сочетаемые неосознаваемые зрительные стимулы
А — потенциалы на первый в паре стимул — изображение стрелки с наклоном 30° (С1) — и второй стимул (С2) — нейтральное слово; Б — потенциалы на С1 (35°) и С2 — эмоционально значимое слово; В и Г— потенциалы на изолированное предъявление соответственно С1 (30°) и С1 (35°) после упрочения ассоциации. Остальные обозначения те же, что на рис. 7
Имеется еще одно существенное отличие: уменьшение вызванного ответа на условный стимул не ограничивается поздним положительным потенциалом Р300 в зрительной зоне. В случаях, когда «подкрепляющий» раздражитель (слово) не осознается, происходит угнетение и позднего отрицательного компонента N200 — вызванного ответа на изображение стрелки. При этом уменьшение амплитуды поздних корковых вызванных потенциалов N200 и Р300 отмечается также в области вертекса. Этот факт дает основание считать, что условнорефлекторные изменения корковой вызванной активности при неосознании подкрепляющего словесного эмоционально значимого стимула более диффузны, чем в случаях, когда он осознается. Исследования, в которых применяется латерализованная зрительная стимуляция (когда сенсорная информация поступает «прямо» в одно из полушарий), показывают: угнетение коркового потенциала на условный стимул, сочетаемый с неосознаваемым эмоциональным словом, хотя и диффузное, но выражено неодинаково; наблюдаются явные полушарные и региональные различия. Оно сильнее в левом полушарии, особенно в заднеассоциативной зоне коры, в предполагаемой зоне угловой извилины, на стыке затылочной, височной и париетальной областей, в зоне 37-го поля по Бродману.
Такие результаты подтверждают, что в образовании временной связи между зрительным стимулом и неосознаваемым эмоционально значимым словом принимает участие значительно меньшее число корковых нейронов, чем в случае, когда подобное слово осознается. Весьма интересен и важен, как мы думаем, факт более очевидного угнетения корковых реакций в заднеассоциативной области (в зоне 37-го коркового поля), которая имеет прямое отношение к анализу зрительных речевых сигналов. Этот факт может быть использован для объяснения нейрофизиологического механизма повышения порогов восприятия эмоционально неприятных раздражителей, в частности слов, т.е. феномена психологической защиты.
Разница в величине коркового ответа сохраняется и при изолированном предъявлении условного стимула в экспериментах, проводимых в следующие дни, т.е. при отмене «подкрепления»; как в затылочной области, так и в вертексе волны N200 и Р300 существенно меньше в ответ на стимул, в прошлом сочетаемый с эмоциональным словом (см. рис. 8). Это свидетельствует о том, что выработанная с помощью неосознаваемого эмоционального слова временная связь имеет стойкий характер; она сохраняется и в последующие дни, т.е. запечатлевается в долгосрочной памяти. Формирование временных связей на фоне действия транквилизатора 101
Следовательно, характер корковой вызванной активности на условный стимул существенным образом зависит от подкрепляющего стимула — и не только от его эмоциональной или психологической значимости, но и от того, осознается он или нет. Временные связи, образующиеся с помощью неосознаваемых словесных стимулов, значительно более стойкие, инертные, медленнее угасают по сравнению с ассоциациями, формирующимися на осознаваемом уровне. Это проясняет с физиологической точки зрения давние наблюдения психологов и психиатров относительно стойкости эмоциональных переживаний или невротических симптомов в тех случаях, когда их повод остается для субъекта неосознанным.
Формирование временных связей на фоне действия транквилизатора
Использование нейротропных фармакологических веществ иногда оказывается важным инструментом в психофизиологических экспериментальных исследованиях. В определенных случаях оно существенно расширяет относительно ограниченные возможности изучения конкретных мозговых функций и роли отдельных структур и систем головного мозга в организации той или иной психической функции. Например, об эффективном использовании фармакологического препарата для выявления роли лимбической системы в формировании временных связей с помощью осознаваемых и неосознаваемых эмоциональных слов свидетельствуют результаты, которые были получены с помощью упомянутой лабораторной модели, когда регистрировались вызванные корковые потенциалы.
В качестве фармакологического вещества использовался препарат бензодиазепинового ряда — диазепам (10 мг внутримышечно). Он оказывает четко выраженное транквилизирующее действие, подавляет состояние тревоги. Напомним, что слова, которые применялись в используемой модели в качестве «подкрепляющего» раздражителя, относятся к сильным эмоциональным переживаниям, в основном тревожного характера. Поэтому неудивительно, что диазепам на время своего действия подавлял «эмоциональную» корковую активацию, вызванную словом. Но что интересно, он почти не действовал на корковые потенциалы, вызванные нейтральными словами. Этот факт подтверждает, что угнетение позднего вызванного потенциала обусловлено действием препарата не на кору больших полушарий, а преимущественно на структуры лимбической системы. В пользу этого мнения говорят также клинические данные, которые хорошо коррелируют с угнетающим действием диазепама на структуры лимбической системы и с весьма слабым его влиянием на неокортекс. Таким образом, имеются достаточные основания для использования диазепама в качестве инструмента при изучении роли лимбического звена в структуре временных связей, образуемых с помощью осознаваемых и неосознаваемых эмоционально значимых слов.
Прежде чем перейти к изложению конкретных данных, следует подчеркнуть одно положение принципиального характера: необходимо использовать так называемый двойной слепой метод, обязательный при экспериментальных исследованиях действия фармакологических препаратов на организм человека. Речь идет о применении в качестве контроля плацебо, т.е. «пустышки» (в описываемых экспериментах внутримышечно вводился раствор витамина B7 или аскорбиновой кислоты), при этом исследователь, оценивающий результаты опыта, не должен знать, получены ли они в основных или в контрольных опытах.
