замысел неприятеля, не стал бежать за ним, а бросился к выходу прямиком. Беглец, заметив это, сменил направление и помчался наверх. Ковалёв бросился туда же.
Поднявшись на второй этаж, посланник Тида огляделся, выбирая, в какую из спален ему забежать. Но когда Лёха уже наступал на верхнюю ступеньку лестницы, незваный гость поменял планы и прыгнул вниз. Возможно, он рассчитывал долететь до мягкого дивана, но в последний момент Ковалёв успел зацепить его за ногу.
Прыжок не задался в планируемом режиме, и бедняга до дивана не долетел. Он рухнул животом на стол, причём на ту самую массивную статуэтку, которой ранее раздробил палец Носку. Лёха сначала хотел прыгнуть следом, но заметив, что незваный гость лежит на столе, а из его спины торчит острый металлический верх статуэтки, спустился по лестнице.
— Похоже, я в тебе ошибся, и ты меня всё же удивил, — произнёс комедиант, подходя к не подающему признаков жизни посланнику Тида. — Но лучше бы ты просто рассказал мне, как найти твоего босса.
Едва Ковалёв замолчал, из ванной комнаты вышел Жаб и тут же спросил товарища:
— Что здесь произошло, Лёха? Что за шум?
— Здесь произошла одна из самых нелепых попыток суицида, которые я видел в своей жизни, — ответил Ковалёв. — Причём удавшаяся попытка.
— Думаешь, это суицид? — удивился амфибос, посмотрев на посланника Тида.
— Судя по тем минутам, что нам довелось его знать, он был не таким уж глупым парнем. И мне приятнее думать, что он удачно совершил суицид. Осознавать, что он так бездарно облажался при попытке убежать — грустно.
Из ванной комнаты, пошатываясь, вышел Носок с мокрой головой. Адвокат морщился от боли и рассматривал свой покалеченный палец. Однако вид его недавнего мучителя, распластавшегося на столе, заставил гуманоида на некоторое время забыть про травму.
— Что здесь случилось? — воскликнул Носок.
— Угадай! — предложил Ковалёв и, не дождавшись версий, сказал: — Он просто прыгнул со второго этажа на статуэтку.
— Звучит как-то странно, — пробормотал уроженец Лифентра.
— Ну оно и выглядит не лучше, — парировал Лёха. — Однако это факт. Мы здесь, вообще, не виноваты.
— Боюсь, господин Лёха, это будет трудно доказать.
— Это да, — согласился Ковалёв и посмотрел на Жаба. — Идея вырубить все камеры оказалась не самой удачной.
— Да откуда я мог знать, что такое произойдёт? — удивился амфибос, вздохнул и грустно добавил: — Но соглашусь, его тоже повесят на нас.
— С другой стороны, какая уже разница? — печально улыбнулся Лёха. — Одним больше — одним меньше. Меня волнует другое: как теперь искать Тида?
— Там наверху ещё двое лежат связанные, — напомнил амфибос. — Допросим их.
— Это понятно — допросим. Но не факт, что они много знают. Любитель прыжков со второго этажа явно был помощником Тида, а те больше похожи на взятых ради устрашения рядовых мордоворотов.
— Но хоть что-то же они должны знать, — стоял на своём Жаб.
— Очень на это надеюсь.
— Господа! — осторожно вступил в разговор Носок. — Мне бы в больницу как-нибудь попасть. Очень уж меня пугает состояние моего пальца.
— Ну-ка покажи! — сказал Ковалёв и попытался схватить адвоката за кисть.
Однако гуманоид от страха дёрнул рукой, и получилось так, что Лёха схватил его за травмированный палец. Носок взвизгнул и снова потерял сознание.
— Лёха, ты что делаешь? — возмутился Жаб. — Зачем? Я его еле привёл в чувство! Сам теперь откачивай!
— Да я его хотел за кисть взять, чтобы просто осмотреть палец! — ответил Ковалёв. — С другой стороны, зато сейчас нормально разглядим.
Бывший командир штурмового отряда, повидавший в жизни множество различных переломов, примерно мог представить тяжесть травмы. Он очень внимательно рассмотрел и прощупал мизинец Носка и грустно сказал:
— Плохо здесь всё. Даже и не знаю, что с этим делать.
— А что тут сделаешь? — Жаб тоже осторожно взял раздроблённый мизинец гуманоида, внимательно рассмотрел его и добавил: — Две фаланги из четырёх в кашу. Эти осколки обратно в палец сможет собрать только очень хороший хирург.
— А хорошего хирурга у нас нет.
— Никакого нет. А везти его в больницу нельзя. Врачи вызовут полицейских, те вытрясут из Носка информацию. А если и не вытрясут, то по базе пробьют, где он остановился. В общем, полицейские будут здесь довольно быстро.
— А нам это не нужно! — глубокомысленно произнёс Ковалёв.
— Не нужно, — поддержал товарища Жаб. — Я думаю, половина пальца, да ещё и мизинца, ещё и на левой руке правши — небольшая потеря. Скоро привыкнет, будто так и было всегда.
— Не думаю, что скоро, но привыкнет, — согласился Лёха и вопросительно посмотрел на товарища. — Я тебя правильно понял?
Амфибос кивнул.
— Других вариантов нет. Сейчас допросим тех двоих наверху и займёмся Носком.
— Нет уж, — возразил Ковалёв. — Давай сначала с нашим раненым другом закончим, пока он так удачно в отключке. А те двое никуда не денутся,
— Можно и в таком порядке, — согласился Жаб. — Ищи тогда антисептик!
Амфибос направился в кухонный блок гостиной, там включил на полную мощность варочную панель и поставил на неё тяжёлую сковороду.
После этого Жаб достал из холодильника лёд, вывалил его на стол и крикнул другу:
— Тащи его сюда!
— Носка или антисептик? — послышалось в ответ.
— Обоих!
Ковалёв принёс адвоката и аккуратно разложил его на столе для готовки. Рядом поставил спрей с антисептиком. Жаб в это время достал из-за пояса свой армейский нож и немного его подточил о край мраморной разделочной доски.
— Милая картина, — улыбнулся Лёха. — На разделочном столе лежит гуманоид без сознания, ты точишь нож, а на плите уже греется сковородка. Наш друг полковник Тынх оценил бы это.
— Мы же не есть Носка собираемся, — возразил Жаб.
— Но со стороны очень похоже на то.
Лёха рассмеялся. Амфибос же с серьёзным выражением лица обработал антисептиком сначала раздроблённый мизинец, затем лезвие ножа и разделочную доску, после чего сказал:
— Крепко зафиксируй ладонь и по возможности всё тело.
— Не вопрос, адвокат нам достался не слишком крепкий, — ответил Лёха, обхватил гуманоида и положил его руку на разделочную доску.
Жаб сильно придавил ладонь Носка к доске и резким ударом ножа отрубил адвокату
