В первые дни вашего появления мы рассчитывали на то, что Конан в состоянии будет понять грозящую нам опасность. Но этот варвар, похоже, слишком увлечен своей ролью постельной забавы великой демоницы…
— Точно, — кивнул Олдвин.
— Нужно устранить его, — жестко сказал Заграт. — Как только это произойдет, Гуайрэ захочет свежего мяса и отправит нас на поиски… У нас все подготовлено. Мы намерены захватить город Замбулу.
— Но это большой город! — удивился Олдвин.
Все уже просчитано, — улыбнулся Заграт. — Я не раз бывал там и все разведал. У нас вполне хватит сил. Когда Замбула будет нашей, мы сможем основать собственное государство. Гуайрэ больше не будет там правительницей, она превратится в то, чем и должна была бы быть: в демона на службе у истинного короля.
— А истинным королем будете, конечно же, вы, — догадался Олдвин.
— Возможно, — не стал отрицать Заграт. — Предлагались, правда, и другие кандидатуры, но я — наиболее предпочтительный правитель из всех. У меня большой опыт и, кроме того, я хорошо знаю Замбулу. Многие из нас ведь столетиями не покидали оазиса — откуда им знать, как надлежит управлять обычными людьми!
— Понятно, — пробормотал Олдвин. — Что ж, я с вами. Мне совсем не улыбается провести здесь остаток дней своих. Лучше уж Замбула!
— Отлично. В таком случае… Ждите известий и будьте наготове.
Заграт поднялся на ноги, еще раз улыбнулся своему предполагаемому союзнику и зашагал прочь. Скоро он скрылся между кустами.
Олдвин остался в одиночестве. Голова у него шла кругом. Он вдруг осознал, что никак не может до конца сообразить: что из происходящего было правдой, а что — ложью. Оба его собеседника выглядели вполне убедительными, особенно Конан.
Олдвин напряг все свои душевные и умственные силы и вспомнил свой разговор с Конаном, состоявшийся накануне. «Мы должны поссориться, и тогда мятежники сразу попытаются заключить с вами союз, — сказал ему варвар. — Выслушайте их внимательно, потом передадите мне». Да, нечто в таком роде Конан говорил ему вчера.
Тогда киммериец не лгал. Он лгал сегодня, когда издевался над Олдвином и вынудил его к драке. Безобразная, нелепая, а главное — бесславная драка! Олдвин снова бережно ощупал разбитый нос. Неужели так уж необходимо было обходиться с другом столь жестоко? Варвар, одно слово — варвар.
Но ведь вышло все именно так, как и предсказывал этот самый варвар! Почти мгновенно после драки рядом с бритунцем возник Заграт и посвятил Олдвина в некоторые детали заговора.
Но Заграт… Шадизарский дервиш уже доказал, что является исключительно хитрым и. коварным человеком. Олдвин никогда прежде не встречал более двуличного существа, способного мгновенно превращаться из нищего в почтенного посетителя общественной бани, из воина в царедворца, из полуобразованного фокусника в рассудительного ученого.
А что, если Заграт тоже разыгрывает Олдвина? Что, если шадизарский дервиш притворялся «заговорщиком», желая попросту погубить Олдвина?
Но зачем ему губить бритунца? Еще одна загадка. Нет, все проще. Все обстоит именно так, как и предрекал Конан.
«Даже если киммериец ошибся, — подумал Олдвин, — я не должен сомневаться. Если я попытаюсь следовать сразу десятку разноречивых версий, я попросту сойду с ума».
* * *
Однако поделиться всеми своими мыслями и наблюдениями с Конаном Олдвин не успел. Сразу после полудня во дворце разразился страшный скандал. Это произошло перед обедом. Из покоев Гуайрэ, где ее величество отдыхала, предаваясь неге на прохладных шелковых простынях, донесся вдруг страшный крик.
Конан прибежал на зов королевы одним из первых. Воины и слуги, гремя оружием, бросились спасать свою повелительницу.
Дверь ее покоев была заперта. Крик рвался из-за двери, как животное, попавшее в ловушку и жаждавшее выскочить на свободу.
Двое стражей принялись алебардами рубить дверь, но она не поддавалась.
— Спасите! — кричала Гуайрэ душераздирающим голосом. — Спасите меня! Воины, если вы меня любите, — спасите меня! Я отдамся первому, кто вбежит в покои! Ай! Я боюсь, мне страшно! На помощь!
— Нужно выбить дверь, — сказал Конан.
Он огляделся по сторонам в поисках чего-либо, что могло бы послужить тараном, и вдруг заметил небольшую витую колонну. Эта колонна ничего не поддерживала и представляла собой нечто вроде статуи. Ее остов был инкрустирован мозаикой.
Конан схватил эту колонну и с силой ударил ее основанием о дверь. Створки распахнулись, одна с треском слетела с петель, и перед воинами предстала Гуайрэ, почти совершенно обнаженная. Огромная змея обматывала ее с головы до ног тугими кольцами. Плоская голова змеи с желтыми и черными пятнами красовалась как раз над макушкой Гуайрэ, так что можно было подумать, будто у Гуайрэ две головы место одной.
— Спасите, — прохрипела королева.
Конан гигантским прыжком пересек комнату, преодолевая расстояние, отделявшее его от Гуайрэ. Киммериец взмахнул мечом и одним мощным быстрым ударом снес змее голову.
Змеиное туловище, сжимавшее Гуайрэ, не сразу ослабило хватку. Напротив, в агонии змея стиснула свою жертву еще сильнее — и только потом кольца бессильно рухнули к босым ногам Гуайрэ.
Королева сделала шаг вперед и упала в объятия киммерийца.
Он обнял ее и уложил на постель, а затем обвел глазами прочих воинов.
— Ее величество обещала мне себя в награду за спасение! — громко крикнул он.
— Да ты и так ее имеешь! — насмешливым тоном произнес Заграт.
Он вошел в комнату широким шагом и по-хозяйски огляделся вокруг.
— Как же вышло, что сюда заползла змея? — продолжал Заграт. Его голос все возвышался. — Как получилось, что эта тварь, эта убийца проникла в покои к нашей госпоже?
— Смотрите! — донесся возглас одного из воинов.
Обезглавленная змея медленно зашевелилась. Кончик ее хвоста забил по полу, а из обрубка начала прорастать новая голова. Скоро перед изумленными зрителями явилась совершенно целая змея, разозленная и полная желания убивать.
Гуайрэ всхлипывала, сидя на кровати. Она обхватила руками колени и прижалась к ним подбородком. Ее плечи дрожали. Сейчас невозможно было поверить в то, что эта испуганная юная девушка — могущественная демоница, королева песчаного государства, повелительница нескольких сотен заколдованных воинов.
Она выглядела такой беспомощной, такой трогательной!
Одежда на ней была порвана, так что мужчины, столпившиеся в ее покоях, могли свободно обозревать все ее прелести, и от этого кровь сильнее закипала в их жилах.
Конан заметил, что сегодня покои Гуайрэ не производили впечатления бесконечных. Они вообще каждый день выглядели немного по-другому, но сегодня это обстоятельство усиливалось еще и тем разгромом, которое учинила здесь змея.
