Внутреннее и внешнее – части одной реальности.
Сначала вам нужно очистить внешнее, которое искажалось на протяжении столетий. К счастью, никто не способен исказить вашу внутреннюю реальность, никто, кроме вас, не может туда проникнуть. Вы не можете пригласить туда даже своего возлюбленного, своего друга. Кроме вас самих, вы никого не можете туда привести. И это большое везение, в противном случае все в вас было бы испорчено, и выздоровление было бы невозможно. Пылью покрыта только внешняя сторона, и немного понимания могут освободить вас от нее. Но это существенная часть – негативная часть – знать, что ложное ложно, потому что в тот момент, когда вы знаете, что оно ложно, оно отпадает, оно исчезает.
А после этого внутреннее путешествие становится очень легким, очень простым.
Когда мы отбрасываем установку на негативное суждение о людях, из этого следует, что нужно также отбросить позитивную оценку – должен уйти весь «набор», или нет?
Да, должен уйти весь набор осуждения.
Никто не имеет права кого-либо судить – отрицательно или положительно. Это лишь хитрости доминирующих людей. Когда вы кого-то судите, вы пытаетесь вмешаться в его жизнь, которая вас не касается.
Настоящий, подлинный человек просто позволяет людям быть собой: «Не мое дело судить о ком-то хорошо или плохо. Все должны осознавать свои собственные качества. Я хочу помогать людям, я не могу помочь суждением. Я могу помочь, лишь делая их более сознательными».
Если вы хотите помогать людям – а в помощи есть невероятная красота, невероятная радость, – тогда первым делом нужно принять человека, кем бы он ни был, каким бы он ни был. Таким его создало существование.
Должно быть, этот человек удовлетворяет какой-то потребности, без него существование было бы неполным, существованию бы не хватало его. И никто не может заменить этого человека: он так уникален, что незаменим.
Но вся история человечества такова, что нам не говорили об уникальности. Нам говорили о том, какими должны быть люди, что они должны определенным образом себя вести, должны определенным образом жить – тогда они хорошие, тогда их нужно наградить уважением, чтить их здесь, на Земле. Они также должны получить награду в ином мире в виде всевозможных удовольствий. Нам говорили, что такое плохо. Нам говорили, что общество должно осуждать, позорить, отвергать таких людей, их нужно заставлять всячески страдать и, наконец, после смерти, им придется мучиться в аду. А те вещи, которые определяют, что такое хорошо и что такое плохо, смещаются, меняются – то, что было хорошо вчера, уже больше не хорошо сегодня. То, что когда-то было плохо, однажды становится хорошим.
Только взгляните на долгий пусть истории, и вы удивитесь… Например, Рама, Кришна, Парасурама, которые являются воплощениями Бога, – все они не вегетарианцы, все они мясоеды. Рамакришна ел рыбу. Быть бенгальцем и не есть рыбу кажется невозможным. На самом деле возле каждого бенгальского дома есть пруд. Люди там разводят рыбу – так же как вы выращиваете растения, они разводят рыбу. Естественно, их дома пахнут рыбой. И из-за этой ситуации…
Когда Британская империя захватила Индию, Калькутта была их первой столицей. Все бенгальцы должны были выполнять функции первых клерков, первой бюрократии, и все они пахли рыбой. Вот почему британцы начали называть их бабу, бабу означает того, кто воняет. Вы можете сказать «бенгальский бабу», и не будет никаких проблем, но вы не можете сказать «панджабский бабу» – это не годится. Со словом «панджабский» бабу совсем не сочетается. Какой еще «панджабский бабу»? Это невозможно – «панджбский» и «бабу»? Бенгалец – это бабу, и под их влиянием даже бихарцы стали бабу, но на этом все остановилось. И это странно, потому что сильная Британская империя звала бенгальцев «бабу» – это было осуждающее слово: ба означает «с», а бу означает «запах». Но даже это осуждающее слово стало очень уважительным, потому что его использовали влиятельные люди. Поэтому теперь, когда вы хотите продемонстрировать кому-то свое уважение, вы называете его бабуджи – «Бабу Раджендра Прасад». Вы даже президента Индии не оставили без внимания, вы называете его «бабу».
Время меняется… Сегодня мы не можем принять, ни один чувствительный человек не может принять, что тот, кого считали инкарнацией Бога, может быть мясоедом. Это выглядит просто нелепо, возмутительно. После Махавиры и Гаутамы Будды ценности кардинально поменялись. Они были вынуждены поменяться. Потому что эти два человека жили, как вегетарианцы, и доказали, что любой человек, в сердце которого есть любовь, сострадание, не может быть мясоедом. На высоте их сознания невозможно вообразить, чтобы человек продолжал есть мясо – что-то здесь не так.
В каждой эпохе человеку приходится решать, что хорошо и что плохо.
Вы никогда не задумываетесь над тем, почему Рама повиновался воле своего отца – умирающего человека, находящегося под влиянием своей молодой жены… Нужно начать с того, что иметь четырех жен вообще неправильно… И даже на краю смерти, у отца Рамы не хватило смелости отказать своей молодой жене. Что за подкаблучник! Безо всякой причины он приказал Раме на четырнадцать лет уйти в лес. Но в то время послушание было в цене. Раму уважали на протяжении многих веков, потому что он послушался отца, даже не спросив: «Почему? Что я такого сделал? За что ты так меня наказываешь?» Он четырнадцать лет скитался по лесу.
Сегодня никто, у кого есть хоть какой-то разум, не может сказать, что послушание может иметь такую высокую ценность. Раме следовало не послушаться. И мое ощущение таково, что если бы Рама ослушался Дашартху, своего отца, Индия была бы совсем другой страной. Его послушание превратило всю страну в страну рабов. Это не простое явление, оно очень запутано. Когда вы уважаете Раму, вы уважаете послушание. Потом пришли захватчики, и страна повиновалась, захватчики продолжали приходить, а страна продолжала повиноваться. За пять тысяч лет в Индии не было ни одной революции, потому что революция для нас никогда не имела ценности. Мы никогда не думали, что в революции – это что-то хорошее. Мы всегда осуждали бунтарский дух, хотя бунтарский дух – это единственный в мире дух, способствующий эволюции. Если мы волочимся позади всех в мире, так это из-за нашего уважения к послушанию.
Я не советую вам быть неуважительными, я не говорю не слушаться. Я просто говорю, что нужно разделять. А разделение возникает из осознанности – будьте бдительными, будьте осознанными, воспринимайте ситуацию всю целиком. И пусть решение исходит от вас, не извне – не от вашего отца, не от ваших учителей, не от ваших священников. Выслушайте, что они хотят сказать, выслушайте внимательно, с уважением. Но решение должно исходить из вашего сокровенного существа. Тогда у вас будут индивидуальность и независимость. И вместе с вами все общество будет двигаться выше к осознанности, к свободе.
Не судите людей.
Лучше любите их.
Вам не говорят любить людей, но, осознанно или бессознательно, вас учат судить людей.
Любви неведомо суждение – она просто любит вас такими, какие вы есть. Это ваш вопрос, это ваша жизнь. Как ее проживать? И если моя любовь действительно велика, она может изменить вас без каких-либо усилий с моей стороны. Существует возможность, не прибегая к осуждению, изменить вас.
Посмотрите на меня: мне довелось жить с тысячами людей, и я никогда никого не судил. Я просто любил всех, кто был со мной, и наблюдал в них потрясающие перемены, без каких-либо усилий с моей стороны. Это моя любовь меняла их.
На днях я получил письмо из американской тюрьмы. Один из тюремщиков любит меня. И, не обращая внимания на правительство, он дает заключенным время для медитации. Его тюрьма – это особая тюрьма, где содержатся только серьезные преступники: либо те, кто проведет за решеткой остаток своей жизни, либо те, кому предстоит казнь. Там находятся только такие люди.
Спустя несколько лет пребывания в американских тюрьмах, при хорошем поведении, заключенным предоставляется отпуск: на неделю они могут поехать навестить свою семью, своих друзей. Но не здесь – в этой тюрьме нельзя ожидать чего-то подобного… Уже было выявлено, что человек, убивший семерых человек, – оставьте его на семь дней на воле, и ему нечего терять. Он может порезать столько людей, сколько ему захочется, нельзя придумать для него большее наказание, чем то, что уже есть. Он может сбежать, он ничем не рискует; даже если вы снова его поймаете, то ничего не сможете сделать. Вы уже приговорили его к высшей мере наказания. Так вот, в этой тюрьме каникул не бывает.
Но мой друг тюремщик, не спрашивая разрешения, после нескольких лет медитации начал давать заключенным отпуск.
У него были некоторые сомнения относительно одного преступника, который совершил семь убийств, но потом он вспомнил: «Не осуждать, просто любить». И с любовью он дал ему семь дней, сказав, что если ему что-то понадобится, то он будет рад оказать ему поддержку:
