А спустя два дневных перехода бои начались. Рост, разумеется, как мог, приказал своим вперед не лезть, но Самарха с Рындиным его почему-то плохо слушались. С Самархой все было понятно, тренированная с младенчества для поединка, она была слишком хорошим бойцом, чтобы отсиживаться сзади. Но вот Рындин, внешне невозмутимый, даже флегматичный, как бывает с очень сильными ребятами, теперь хотел бить, терзать, кусать, уничтожать.
Во время первых стычек, еще не очень крупными силами, Рост решил расставить ребят следующим образом: отряд викрамов, ползущий совсем близко у донышка, ближе к берегу и чуть впереди, прикрывали Ия с Михайловым; другой, который оказывался все время обращен к океану и всегда немного отставал, он поручил Рындину с Самархой; средний достался Шлеху с Викой. Сам Рост пробовал поспевать везде, во все стычки вмешиваться и всегда помогать.
Это вызвало странное удовлетворение Левиафана, с личностью которого Ростик в последнее время мало контактировал мыслями и чувствами, просто использовал его, как использовал и свое тело – он должен был служить, должен быть превосходным исполнителем. И его было даже немного жалко, потому что Лео, безусловно, заслуживал большего.
Первые стычки, многие из которых Рост пропустил, оказались скоротечными, и океанские их, безусловно, проиграли, потому что ружей в этих передовых дозорах у них почти не оказалось. А стрелки из залива уже научились использовать их в наилучшем качестве. Зато спустя три дня…
– Впереди заслон, почти сплошная завеса океанских, – первым доложил Шлех.
Спустя еще некоторое время это подтвердили Рындин и Михайлов. Рост попробовал было настроиться на своих викрамов, чтобы передать им это наблюдение, но тут же понял, они и сами обо всем прекрасно осведомлены.
Сначала удар у океанских получился не слишком уверенный, несколько команд из их «завесы», закрывающей море от дна до верхних слоев воды, и от берега километров до тридцати в сторону моря, вылетели вперед при виде врага и напомнили вытягивающиеся вперед шлейфы, которые выбрасывал вал борыма. Они были тут же уничтожены, истреблены до последнего дурака, который попробовал драться без поддержки по бокам и сверху и снизу.
В то же время Рост понял, что мористый край этого построения океанских заходит им в правый фланг и спустя некоторое время окажется и сзади. Он с некоторой тревогой ожидал, как на это прореагируют его три плотно сбитые группы, но те даже не обратили на это внимания, они вполне уверенно продвигались вперед.
И вот тогда это началось. Огонь с двух сторон вспыхнул, как загорается пакля от увеличительного стекла – вот только что ничего не было, и вдруг уже пламя, еще не совсем видное, охватывает всю поверхность, а спустя четверть минуты кажется, что сам воздух над этим костерком начинает плавиться.
Так же теперь на глазах Ростика почти плавилось море, та самая вода, которая по определению гореть не должна. Он был бы рад разобраться в этом сплошном мареве серо-фиолетовых, холодных, иногда недлинных, а иногда почему-то весьма… продленных, до сотни метров, выстрелов. Но не мог – океанские били довольно плотно, и слишком часто стреляли свои.
Спустя пару минут Рост увидел, как раз, потом второй и тут же третий, сливался огонь двух выстрелов, как это бывало и на воздухе, вот тогда-то выстрелы и становились длиннее и уже не рассыпались сетью каких-то искр или мелких всполохов на теле жертвы, а пробивали ее, как спица пробивает клубок не слишком плотной шерсти, и уходили дальше, лишь иногда чуть-чуть изменив своему прямому, как струна, направлению, изломавшись в прошитом препятствии.
Огонь продолжался с четверть часа, Рост уже стал опасаться, а не слишком ли его стрелки тратят заряды в своих ружьях. Но скоро все стихло, лишь в тылу, куда прорвалось два-три отряда океанских, рыболюди залива серьезно и деловито догоняли и расстреливали их.
Но так как эти океанские оказались вооружены главным образом холодным оружием, за них принялись касатки, и… смотреть на это было бы неприятно, если бы это не было необходимо. Например, Рост видел, как Рындин один перебил до сотни океанских, а в конце этой свалки догонял и добивал даже раненых.
Когда сражение утихло и темп наступления трех «ежей» заливного каравана слегка возрос, Самарха доложила:
– С нашей стороны огневая мощь была раза в три действенней, чем у противника.
– Мне тоже показалось, – добавил Михайлов, – наши стреляли чаще. И попадали точнее, иногда вообще не промахивались, а вот океанские мазали даже по группам.
– А мне показалось, – вступила Вика, – что ружья у наших били мощнее.
– Думаю, если они еще разок-другой попробуют вот так с нами сражаться, мы их сделаем, – отозвалась Просинечка.
– Они умные, могут что-нибудь придумать, – высказался и Шлех. – Кстати, ружья у убитых они подхватывают практически мгновенно, чтобы нам не достались.
– Ружья важны для всех, – издалека, чуть поотстав, сказал Рындин.
– Ты почему так далеко один оказался? – рыкнул Ростик. – Марш к своим!
– Есть!
Продвижение продолжалось до полудня. А потом океанские еще разок попробовали напасть, и тогда стало ясно, насколько же их оказалось меньше, чем в первой атаке. Если тогда их было, пожалуй, тысяч пятьдесят или даже семьдесят, то теперь осталось менее тридцати тысяч, и они уже не пробовали охватить все море. Они попытались построиться в такие же плотные ряды, утыканные ружьями спереди, как это делали заливные викрамы, но с дисциплиной у них не слишком удачно выходило, для этого требовалась выучка.
Осознав, что сзади атаки не будет, все три группы заливных викрамов перестроились, вынесли вперед едва ли не все ружья и принялись стрелять, словно на учениях по мишеням. Вот тут-то плазменные шнуры стали сливаться чуть не в один общий сполох, от которого даже в пронизанной светом воде делалось больно глазам. А временами даже дышать становилось трудно, хотя не исключено, что в горячке боя Ростик в своем Лео просто забывал вовремя всплыть, чтобы сделать вдох.
На этот раз столкновение трех отрядов заливных и плотной цепи океанских длилось дольше. Вероятно, до получаса. Зато потом… Откуда появились эти акулы, было непонятно. Они вынырнули, как и глубоководные динозавры, словно бы из небытия и принялись пировать.
Построения заливных стали еще плотнее, хотя теперь они постреливали реже. Лишь если обнаглевший хищник оказывался слишком близко. Но общая, какая-то даже не военная суматоха от этого не становилась меньше, потому что акул было невероятно много, и они почти не обращали внимания на то, что их пытаются отогнать.
Росту пришлось потребовать, чтобы его касатки совсем уж прижались к построениям викрамов, но спокойствия это не добавило. Он помнил, о чем его предупреждала вождиха, и не зря. Кажется, Шлех получил-таки один выстрел от своих, хотя и поверхностный, не слишком опасный, да Просинечка неожиданно нарвалась на попадание, причем скверное, глубокое, задевшее ее саму в пологе касатки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
