– Не говори матери, – умолял его Ричард. – Это только сделает всех несчастными. В этом нет ничего страшного, ты знаешь. Я ведь не обижу твою мать ни за что на свете.
Почему люди женятся по ошибке? Неужели они не видят, что ничего не получится? Достаточно несколько минут побыть в обществе Ричарда и Терезы Лютеров, чтобы понять, насколько они разные.
Ричард, экстравагантный и самовлюбленный. Без конца покупает новую одежду, хотя все шкафы переполнены. Деньги текут рекой.
– Все равно что французское вино, – говорила Тереза, которая отличалась бережливостью. – Красивый жест, мотовство.
Ричард любил охоту и все, что ее сопровождало.
– Бессмысленное убийство, – с тихой яростью говорила Тереза, когда он возвращался домой с роняющей капли крови тушей оленя. – Не могу этого видеть.
Она всегда спасала отбившихся от стада животных.
Все это пропускалось мимо ушей, ссор никогда не было. Но дети всегда понимают такие вещи. В домах, где брак потерпел крах, в воздухе стоит холод и напряженность.
Фрэнсис смутно чувствовал, что он должен вознаградить свою мать за все это. Поэтому он был так терпелив к бедняжке Маргарет. Он не позволял себе даже почувствовать раздражение, когда она мочилась под себя или опрокидывала тарелку.
И мама была ему благодарна.
– Ты так добр к ней, Фрэнсис, – отмечала она, но даже ее это удивляло.
– У тебя совесть христианина, – с добрым смехом говорил отец. – И душа поэта. Странное сочетание.
Иногда он действительно чувствовал себя чужим среди людей. Нечто вроде застенчивости, унаследованной, он был уверен, от Терезы. Он понимал, что эта застенчивость могла бы стать причиной его изоляции в кругу сверстников, если бы в придачу он не получил стройное, сильное тело и возможность первенствовать в спорте. Как играет нами судьба!
Позднее он чаще задумывался над тем, что может уготовить ему судьба. В семнадцать лет всегда думаешь о будущем. Ричард не сомневался, что его сын будет работать в фирме, когда придет время. Его фирма была одна из самых престижных на Уолл-стрит. Любой молодой человек посчитал бы себя счастливчиком, имей он возможность начать карьеру в таком месте. Но эта перспектива уже сейчас не устраивала Фрэнсиса: провести жизнь среди полок с документами, считая деньги, а все сведется именно к этому! Электрический свет, и ни воздуха, ни солнца!
В то же время, он не видел никакой альтернативы. Как просто, когда есть талант к музыке или к медицине или – к чему угодно! Быть просто «блестящим студентом», которому легко даются все предметы, и не иметь при этом никакой цели и призвания – тягостно, мрачная перспектива для молодого человека, который к тому же слишком серьезен.
Иногда он подумывал о том, чтобы стать фермером, обосноваться на Западе (он как-то был там во время каникул), а может, лесничим или обзавестись молочной фермой, или просто писать книги в тихом уединенном местечке, хотя он и не представлял, о чем будет писать. Может быть, что-то историческое. Его всегда волновало прошлое. Но перед этим ему хотелось бы повидать мир, места с такими завораживающими» названиями: Бора-Бора, Патагония. И Сен-Фелис. Конечно, Сен-Фелис, пронеслось у него в голове перед тем, как он наконец-то стал засыпать. Он повернулся, устроился поудобнее. Спать. В конце концов пройдет еще несколько лет, прежде чем ему предстоит сделать окончательный выбор, решить, что же делать со своей жизнью.
Дождь утих, сменился ночным ветром. Всемирный ветер! Он сдувает, возносит, гонит и мчится куда хочет!
Глава 6
Четыре года. Время то летело, как на крыльях, то тащилось еле-еле, и Патрик не мог дождаться возвращения домой. Потом он говорил, что его заставил вернуться английский туман, но в этой шутке была доля правды.
Корабль шел вперед, качаясь на волнах. Стоя на палубе и чувствуя на лице соленые брызги, он понял, что забыл, каким мягким может быть воздух. Над головой сияли голубые звезды, они казались такими теплыми, что, наверное, их можно было бы взять в руку. На севере звезды яркие и строгие, и веришь, что до них миллионы миль.
Белый мужчина, стоявший рядом с ним, гражданский служащий возвращающийся на Ямайку из отпуска, возобновил разговор.
– Значит, вы рады, что снова дома.
– Да, настолько же, насколько я был рад уехать четыре года назад.
– Вам было… неуютно… в Англии?
Мужчина принадлежал к английскому среднему классу, сдержанный и вежливый человек. Если бы они не находились на борту корабля, он не позволил бы себе такого любопытства.
– Я чувствовал себя хорошо. Новый мир. Читать о каком-то месте и увидеть его – не одно и то же, не так ли?
Как описать богатство, блеск, растерянность, отстраненность и разочарования этих четырех лет? Он сам еще не до конца привел свои мысли и воспоминания в порядок.
– Я познакомился с южноафриканцами, индийцами, арабами, японцами…
– И англичанами? – рассмеялся мужчина.
– Да, да, конечно. Моим первым другом стал сын шахтера из Йоркшира, – теперь засмеялся Патрик. – В первую мою зиму стояли холода, каких не было тридцать лет, выпало много снега. Нечеловеческое испытание. Я никуда не выходил целых две недели. Он приносил мне сэндвичи и кофе.
Элфи Джонс, невысокий румяный парень, характер имел задиристый, а обсуждение вопросов, связанных с образованием для неимущих слоев, приводило его в крайнее возбуждение.
– У нас с ним много общего. Мы оба возвращаемся домой, чтобы учить самых бедных. Во всяком случае, на Сен-Фелисе это не будет так сложно.
– Я полагал, что большинство… ваших людей… изучают за границей медицину или право.
– Да, верно. Мой лучший друг здесь, Николас Мибейн, как раз учится на юриста в Лондоне. Он собирается заняться политикой. Думаю, вы еще услышите о нем.
Мужчина ничего не ответил. Возможно, мои слова прозвучали как вызов, подумал Патрик, хотя он вовсе этого не хотел. Однако все, особенно такие вот гражданские служащие знали, что надвигаются грозные события и необратимые перемены.
Облака сомкнулись, закрыв звезды. Небо сделалось темно-серым, колышущаяся вода отливала агатом. На рассвете будет шквал. По сравнению с мощью бесстрастной природы человеческая деятельность может показаться смешной, подумал Патрик и тут же сказал себе: но смешно также и то, что некоторые вещи ты можешь получить, только борясь за них.
– Сам я не хочу участвовать в политике, – услышал он свой голос.
– Вы можете далеко продвинуться. На Ямайке много хороших постов для… – мужчина замолчал, без сомнения, испугавшись, что его слова могут задеть собеседника или даже быть восприняты как оскорбление.
– Потому что я почти белый, вы хотите сказать?
