Джейк лежал неподвижно, и она подумала, что он спит, но тут же услышала:
— Да что с тобой, Джейми?
Но разве могла она сказать ему, что кричала во сне от страха его потерять? Отчаяние овладело ею. Стоило немного побыть в его объятиях, и она вернулась туда, где ей было восемнадцать, бессильная перед ним и обуреваемая любовью, которой он не хотел.
Нелепо, но из глаз ее полились слезы, сползая на плечо Джейка. Он тотчас повернул ее к себе и заглянул в глаза.
— Ты плачешь из-за меня?
Вопрос показался ей столь неожиданным, что она не знала, что ответить, лишь смотрела на него и молчала. Тогда он тихо продолжил:
— Совсем не обязательно, Джейми, что наш брак окажется неудачным. Разве сегодня это уже не доказано? Физически мы все еще желанны друг другу. — Он нахмурился, будто вдруг вспомнил о чем-то. — Мне показалось, что тебе было больно. Как это может быть с такой опытной женщиной? Совсем как в первый раз, но тогда ты была девственницей… — Помолчав, он посмотрел на нее, а затем тихо спросил: — Так сколько мужчин, Джейми, у тебя было с тех пор, как мы расстались?
Она испуганно отвернулась, сердце ее заколотилось. Неужели он догадывается, что был у нее единственным? Она с отчаянием подумала, что лишается последнего средства самозащиты.
— Сколько, Джейми?
— Не помню.
— Ты лжешь. У тебя никого не было.
Его уверенность на какое-то время повергла ее в смятение, затем она взглянула ему в глаза и устыдилась самое себя. Ведь он чувствует себя виноватым перед ней, жалеет ее.
— Ну хорошо, у меня никого не было, — сказала она сердито, — но не подумай, что это из-за тебя, Джейк. Просто мне невыносима была мысль, что другой мужчина обманет меня так же, как обманул ты. Ты отвратил меня от других мужчин, Джейк.
После ее слов вновь наступило тягостное молчание. Затем он медленно проговорил:
— Ну, раз я такой виноватый, то рад буду послужить тебе.
И в этот раз он подчинил ее, но не силой, а умело используя против нее ее же собственную возбудимость.
Легкие прикосновения его рта и рук погрузили ее в сладостную истому. Его язык едва касался ее сосков, и пульсации удовольствия пронизывали ее тело. Потом его губы осторожно двинулись к ее животу. Ей стало жарко, кожа горела, на лбу проступил пот, истома ушла, уступив место наслаждению, которое делало ее беззащитной перед ласками Джейка.
До слуха ее донесся гортанный звук примитивного мужского оценивающего ворчания. Его пальцы достигли треугольника шелковистых волос внизу живота, и она вздрогнула, мышцы живота напряглись от желания.
Ее тело начинало испытывать боль примитивной жажды наслаждения и в то же время напряглось от стараний подавить в себе эту жажду. Она хотела сказать ему о противоречивости своих ощущений, но не смогла подобрать нужных слов. Чувствовала острое желание опять отдаться ему, но что-то в ней протестовало против этого. Весьма странное чувство, что-то такое, чего она не испытывала с ним прежде, когда была юной и неопытной и послушно следовала туда, куда он ее вел. Ее тело тогда легко и бездумно подчинялось его ласкам, а теперь ей хотелось, чтобы ее плоть подчинялась и ей самой, а не только ему.
Она хотела, чтобы он наполнил ее тело жаром своей плоти, но вместо этого он стоял на коленях в изножье постели, обхватив ладонями ее ступни и лаская большими пальцами пальцы ее ног. Она невольно дрожала в ответ на эти прикосновения, протестующе поджимая пальцы. Лица его она не видела, свет от камина не достигал его.
Он наслаждался ее признанием, что она не имела других любовников, и она злилась на себя за то, что призналась в этом. Но все же ее очень обрадовало выражение его глаз, когда он услышал, что ему удалось отвратить ее от других мужчин. От всех мужчин, кроме одного, думала она, вздрагивая под медленными ласками его рта, прильнувшего к ее коже.
Его язык нащупал чувствительные места у нее под коленом, и ее мышцы конвульсивно сжались, а дыхание участилось. Тело Джейми жаждало продолжения, но сознание все еще противилось происходящему, поскольку было во всем этом нечто насильственное.
Биение пульса отзывалось где-то глубоко внутри. Легкий стон, который мог означать и наслаждение, и отчаяние, сорвался с ее уст. Нет, она должна его остановить. Нет, нет, она хочет, чтобы он продолжал! Но сам он, как ей казалось, оставался холодным, и это было одной из причин ее неприятия всей ситуации в целом.
Убыстряющиеся волны наслаждения превратились в болезненные конвульсии. Его прикосновения стали истинной пыткой. Пот прошиб кожу, ногти болезненно вжались в ладони, голова неистово металась по подушке из стороны в сторону, и она, закрыв глаза, простонала его имя. Что он пытается сделать с ней?
— Скажи, что ты меня хочешь.
Его голос, хриплый от напряжения, подсказал ей, что она ошибалась, что он тоже сильно возбужден. В какой-то момент она попыталась остановить его — и себя, — но ничего у нее не вышло, вновь желание оказалось сильнее гордости. Что бы она ни говорила теперь, тело уже предало ее.
— Я хочу тебя.
Слова эти вышли из самых глубин ее существа, с болью пройдя сквозь гортань и наполнив глаза невольными слезами. Но только выговорив их, она смогла расслабиться после невыносимого напряжения. Тусклое ощущение несчастья сокрушило ее желание, и она содрогнулась от отвращения и к себе, и к Джейку. Больно ударила мысль, что он действует так варварски грубо, а она не в силах ему противостоять. Она двинулась под его рукой, пытаясь выкарабкаться, но усилия ее оказались напрасны, руки Джейка тотчас прижали ее к постели, и он глухо, с выражением, до сих пор не знакомым ей, прорычал:
— Ты и вполовину не хочешь меня так, как я хочу тебя.
После чего, склонив голову, коснулся языком наиболее чувствительного места ее плоти, лаская его с необыкновенной тщательностью. Дыхание у нее перехватило, ей не хватало воздуха, но ее напряженный протест растворился в резком всхлипе наслаждения.
Она хотела его остановить, хотела спасти свое изнемогающее тело от насильственной ласки, от этого пульсирующего ритма, в котором его язык сладостно терзал ее плоть, но больше всего она хотела до краев насытится этим невыносимо острым наслаждением, испытав его до конца.
Ей казалось, что жизнь покидает ее, рассудок меркнет, хриплые звуки восторга, исторгаемые из ее горла, были незнакомы ей самой, так же незнакомы, как и та ласка, которой он истязал ее. Тело ее выгнулось навстречу ему, а он, будто обрадовавшись ответному движению, удвоил свои старания, ускорил ритм, отчего кровь, будто обезумев, помчалась по венам вдвое быстрее. Мир превратился в блистающий замкнутый круг ощущений, волнами расходившихся от центра и сплетающихся с резкими воплями наслаждения, пока это не стало невыносимо, и темнота не захлестнула ее.
Тело ее ослабло, будто лишилось костей, кожа увлажнилась, а сознание все еще не оправилось от шока перевозбуждения. Джейк пошевелился, и она почувствовала его язык у себя на животе. Ей показалось, что огромный кот держит ее в своих лапах, кожа вновь стала горячей, и жизнь возвращалась в ее изнуренное тело. Он издал звук, напоминающий мурлыканье: чувственный мужской звук удовлетворения и удовольствия.
Радуется тому, что только что сделал со мной, удивленно подумала она. Ему явно нравилось, что ее тело подчинилось ему вопреки ее желанию. Наконец его руки скользнули вверх. Он достиг ее грудей и начал медленно ласкать их, пока невероятным образом она не почувствовала, что тело ее вновь наливается желанием. Соски ее отвердели под его языком, тело напряглось, и она положила руки ему на плечи.
Потом он с безумной страстью целовал ее грудь, шею, и она, отвечая каждому его движению, тоже начала целовать и покусывать его жаркое, твердое плечо, причем с ощущением, что никак не может насытится его запахом и вкусом.
Он издал хриплый звук, поднял голову и заглянул в ее лицо. Мир все еще стоял, когда он медленно, глядя ей прямо в глаза и не позволяя отвести взгляда, овладел ею.
Ее потрясло, что она так долго оставалась влажной и доступной для обладания, ее плоть легко приняла его, когда он страстно и жарко овладел ею.
— Вот как между нами должно быть, — хрипло пробормотал он, до краев наполнив ее собою. — И на этот раз я не позволю тебе бросить все и скрыться от меня.
Жарко целуя ее в губы, он начал ритмично двигаться, и вскоре оба они отплыли в пространства, неподвластные никаким силам, где ждал их острый пик наслаждения и восторга. Она простонала его имя, и до слуха ее донесся ответный стон, который победно исторгла его гортань. Их тела одновременно содрогнулись в конвульсиях, и наступил покой.
Прошло несколько секунд, прежде чем к ней полностью вернулось сознание. Она ощущала на себе его немалый вес, но хотела, чтобы он так и лежал, не шевелясь и не покидая ее. Это просто нелепо. Она хотела обнимать его и прижимать к себе целую вечность, и не только из-за того наслаждения, которое он дал ей, наслаждения, которое даже пугало ее своей интенсивностью. Она просто хотела его навсегда, надеясь, что со временем ей удастся овладеть его сердцем.
