частных домах тех из римских граждан, на которых сенат вполне полагался. Теперь из их казни решено было устроить внушительное зрелище, которое устрашило бы всех сторонников народной партии, в душе сочувствовавших Катилине. Поздно вечером, при свете факелов, под сильною стражею приговоренных к смерти повели через весь город в тюрьму, где их должны были казнить. Большая толпа сенаторов и богатейших всадников сопровождала это грозное шествие; во главе его шел сам консул, ведя за руку знатнейшего из приговоренных – П. Лентула; за ним следовали преторы, ведя остальных. Приведя в тюрьму, их по очереди опустили в темное и глубокое подземелье, служившее прежде колодцем; там их ждали палачи, совершившие над ними казнь.
Между тем перед зданием тюрьмы на площади стояла несметная толпа народа. Она следовала по городу за мрачным шествием приговоренных, но никто не знал, ведут ли их в другое, более надежное помещение, или на казнь. Но вот на площадь вышел консул и своим звучным голосом громко крикнул: «Они умерли!» Толпа на минуту замерла; затем гром аплодисментов огласил площадь. Изменчивая римская толпа восторженно приветствовала того, кто уничтожил у нее последнюю надежду на освобождение из тенет нужды и долгов…
После этого дело быстро пошло к развязке. Когда в лагере Катилины стало известно о казни римских заговорщиков, многие оставили его, потеряв всякую надежду на успех. С оставшимися Катилина, уже не думая о походе на Рим, попытался пробиться через крутые и непроходимый горы Апеннинского хребта в Галлию; но здесь, при Пистории, спускаясь с гор, он был окружен высланным против него из Рима войском претора Кв. Метелла; недалеко с другим войском находился и его бывший союзник Антоний, теперь перешедший на сторону сената. Окруженный со всех сторон горами и неприятельскими войсками, далеко превышавшими его и числом, и качеством вооружения, Катилина не думал о бегстве. Он собрал всех своих приверженцев и напомнил им, что они сражаются за свободу, между тем как их противники будут проливать кровь только за интересы немногих. «Вся наша надежда теперь только на меч, – говорил он им, – наше спасение – только в отчаянной храбрости. Но если судьба нас обманет и мы падем, то пусть гибель наша принесет неприятелю не только победу, но и много крови и слез…»
Вслед за тем в узкой лощине, со всех сторон окруженной горами, началась битва. Солдаты Катилины оправдали его надежды: никто из них не бежал, и почти все они пали, обращенные лицом к неприятелю, большинство при этом на том самом месте, где они стояли в начале боя. Сам Катилина отослал своего коня, приказав сделать то же самое и всем своим офицерам. Он бился, как простой солдат, и под конец боя сам искал смерти. Его тело нашли вдали от его боевых товарищей, среди груды неприятельских трупов…
Цезарь в Галлии
М. Бердоносов
I
Вообразим себя в Древнем Риме в начале 59 года до P.X. На главной торговой площади – форуме— обычное многолюдство и оживление. Тут бродит масса людей, которые живут мечтами о скором и легком обогащении своем от какой-нибудь войны. Ее ждут с нетерпением солдаты и офицеры, жаждущие военной добычи, повышения по службе, знаков отличия; юноши, отчаянно прожигающие свою жизнь и сильно притесняемые своими кредиторами; откупщики государственных налогов; дельцы и капиталисты, которые хлопочут, где бы им подороже сбыть свои товары и где бы повыгоднее приобрести, а то и просто захватить доходное имение.
Юлий Цезарь
Но в этом году трудно рассчитывать на новую заморскую войну. Знаменитый полководец римской республики Гней Помпей недавно вернулся триумфатором из своего грандиозного похода на Восток: он свергнул там блистательных сирийских царей с прозваниями Непобедимых Спасителей, Явленных Богов и вступил в их резиденцию, огромную Антиохию; он овладел Иерусалимом, священной столицей многочисленного еврейского народа, рассыпанного повсюду в римских владениях, кругом Средиземного моря; идти теперь далее, на парфян, живущих по ту сторону Евфрата, казалось Помпею бесполезным и опасным. Египет сам готов отдаться в руки римлян со всеми своими богатствами: значит, нет надобности его завоевывать. Остается Запад; еще не покорена почти вся Заальпийская Галлия (нынешняя Франция), Британия, Германия, Дакия (нынешняя Румыния и Венгрия) – все земли, богатые хлебом, стадами скота, рудниками и невольниками.
Толпа на форуме вдруг зашевелилась, раздались аплодисменты. Это народ встречает консула Юлия Цезаря.
Далеко видно высокую, сухощавую, но весьма стройную фигуру этого консула; он уже не молод, ему за 40 лет, у него большая лысина, но на бледном, довольно полном лице юношеским блеском сверкают черные, живые глаза.
Юлий Цезарь изысканно одет: сквозь тонкую, прозрачную, точно «стеклянную» тогу отчетливо видны две широкие красные полосы, нашитые на тунике спереди от плеч до самого ее низу; слабо перехваченная поясом, туника красиво облегает стройную фигуру Цезаря; продольные складки его прозрачной тоги плавно изгибаются и выпрямляются, повинуясь движениям тела.
Сопровождаемый ликторами, ласково отвечая на приветствия народа, Цезарь направляется через площадь в сенат. Цезарь не ладит с сенатом. Сенат противится назначению Цезаря по окончании срока его консульства наместником (проконсулом) в Заальпийскую Галлию, и Цезарю стоит немалых усилий добиться своего. Сенат, наконец, уступил: Цезарь получает от него в наместничество Заальпийскую Галлию; она далеко еще не вся завоевана, но это-то и манит Цезаря: там непочатый край сокровищ, там его ожидает несметная добыча.
Цезарь добился наместничества в Галлии, но он, должно быть, не спешит туда. Уже кончился срок его консульства, а он сидит себе в Риме, занятый по-прежнему борьбой со своими политическими противниками, погрузился с головой во все интриги и дрязги, поднятые этой борьбой. И только в конце марта 58 года Цезарь покидает Рим.
Пришли важные вести с Севера, с границ его наместничества, и в какую-нибудь неделю он переносится верхом к Женеве, на берега Роны.
II
Прошло 6 лет с того момента, как Цезарь с молниеносной быстротой примчался из Рима в Женеву. Все эти 6 лет (58–52 г. до P.X.) он с необыкновенной энергией занимается покорением Галлии. Во главе своих легионов он появляется то там, то здесь, в пределах нынешней Франции, Бельгии, Западной Германии; два раза переправляется через Рейн; добирается через пролив и до отдаленной Британии.
Железом и кровью создается новая римская провинция – Заальпийская Галлия. В Риме служат благодарственные молебствия богам. Но галлы не могут легко помириться с потерей своей независимости. Они делают роковую для них попытку поднять общее восстание против римлян. Во главе восставших становится
