Скоро слухи о его способностях распространились по всему острову. Надзиратели на стройках просили присылать его для разрешения разных технических задач. Порой это удавалось ему легко, но бывали и трудности. Например, способ обжигания тростника в поле встретил кое у кого возражения, и Рюарку пришлось доказывать свою правоту. Его авторитет неуклонно повышался, да и зарплата стала сначала вдвое, а потом втрое больше. Кроме того, имущество Рюарка увеличилось на целого мула, которым деревенский торговец расплатился с ним за работу, выполненную в свободное время.
В особенности удачлив был Рюарк в лечении лошадей. Однажды ему привели горячего жеребца Аттилу, который захромал. Узнав, что это была любимая лошадь дочери Траерна, он особенно старательно втирал в поврежденную ногу мази, менял тугие повязки. Животное быстро поправилось, стало брать сахар из его рук, чего не удавалось добиться даже молодой хозяйке. Рюарк выдрессировал его так, что жеребец являлся на его свист. Наконец, объявив, что Аттила здоров, Рюарк отправил его к молодой хозяйке.
Что касается Шанны, то она просто упивалась тем, что снова была дома. Она ездила верхом, купалась в море, иногда ловила рыбу, возобновила знакомства с жителями Лос-Камельоса, занималась благотворительностью. Ее огорчало то, что не удалось найти хорошего учителя для занятий с детьми, вследствие чего построенная отцом школа пустовала. Дни ее текли идиллически размеренно, похожие один на другой, как жемчужины ожерелья. В порту Лос-Камельоса бросали якорь многочисленные суда. Их офицеров приглашали в поместье Траерна. У Шанны появлялся повод одеваться в лучшие наряды, демонстрировать свой острый ум на этих приемах. Дочь Траерна была царицей острова. Порой Шанна с трудом вспоминала о том, что она, кроме того, и мадам Бошан. Мучившие ее воспоминания понемногу стирались из памяти.
Февраль начался хорошо. Как-то в пятницу, после обеда, она решила совершить прогулку верхом на Аттиле. Дорога вилась между холмами, вдоль плантаций, и Шанна скоро оказалась в местах, которых отец советовал ей избегать. Но Шанна делала все по-своему, не задумываясь о последствиях. Копыта Аттилы поднимали облачка пыли. Она ехала по направлению к южной оконечности острова, когда увидела человека, шагавшего рядом с мулом по обочине дороги. Судя по его одежде, это был раб. На нем была обычная широкополая шляпа. Рубаху он бросил на спину мула, а штаны подвернул выше колен. Бронзовое от загара мускулисто, тело казалось воплощением ловкости и силы. Аттила заржал и закрутил головой. Шанна попыталась удержать лошадь, но, когда поравнялась с человеком, его загорелая рука поднялась и схватилась за уздечку Аттилы. В иных обстоятельствах жеребец бросился бы в сторону, на этот же раз он лишь тихо заржал, почувствовав, как натянулся повод, и прикоснулся ноздрями к потянувшейся к нему руке. У Шанны расширились глаза от удивления. Она была готова восстать против такой наглости, когда незнакомец повернулся к ней лицом.
— Вы! — воскликнула она, задохнувшись.
На нее смотрели насмешливые янтарные глаза.
— Да Шанна. Джон Рюарк собственной персоной к вашим услугам. Итак, вы, моя любовь, приобрели нужное вам имя, а я его потерял. И то сказать, не могут же носить одно и то же имя убийца и его жена, — заговорщицки ухмыльнулся Рюарк.
Шанне удалось овладеть собой, но ненадолго.
— Дайте мне проехать! — потянула она повод в намерении тронуть лошадь, но рука Рюарка удерживала жеребца. — Отпустите, — предательски дрогнул испуганный голос Шанны.
— Полегче, любовь моя. — Золотистые глаза сверкнули холодным металлом. — Нам нужно поговорить.
— Нет! — едва сдерживая рыдания, бросила Шанна. И подняла свой стек.
Он вырвал его из ее руки и схватил Шанну за запястье.
— Клянусь Богом, мадам, вы выслушаете меня.
Рюарк обхватил ее за талию и снял с седла, как девочку. Она яростно колотила затянутыми в перчатки кулачками по волосатой груди. В ответ он так сильно тряхнул ее, что у нее слетела шляпа, и волосы рассыпались по спине. Растерявшись, она больше не сопротивлялась.
— Вот так-то лучше! — Он слегка ослабил хватку. — Когда вам страшно, вы становитесь не такой гордой, — добавил он.
Она сделала попытку принять независимый вид и вздернула подбородок.
— Не думаете ли вы, что я вас боюсь?
Рюарк рассмеялся. Зубы его сияли белизной на фоне коричневого от загара лица. Теперь он был похож на пирата. Тюремная бледность уступила место загару вольного человека.
— Да, моя любимая супруга, вы боитесь меня. И возможно, вы правы. Хикс думал, что я лишился рассудка после того, как вы меня предали. И действительно, мной владело желание мести.
Подавив рыдание, Шанна еще раз попыталась высвободиться, но пальцы Рюарка лишь крепче сжали ее руку.
— Спокойно, — приказал он.
— Если вы меня сейчас же не отпустите, — дрожащим голосом проговорила она, — я буду кричать, пока вас не повесят! И на этот раз уж наверняка! Проклятие! Я подниму против вас весь остров!
— Правда, дорогая? Но что скажет ваш отец по поводу нашего брака?
Уязвленная его насмешливым тоном, она с дерзкой иронией проговорила:
— Чего же вы хотите? Изнасиловать меня?
— Этого можете не опасаться, Шанна. У меня больше нет желания овладеть вами.
Она была озадачена. Чего он добивается? Может быть, он хочет, чтобы она его выкупила?
Словно прочитав ее мысли, Рюарк расставил точки над i.
— Я не претендую на деньги вашего отца. И не пытайтесь откупиться от меня. — Он заметил, как вспыхнули ее щеки и задрожали губы. — В тюрьме меня неотступно преследовали мысли о вашей красоте. Это воспоминание запечатлелось во мне, словно выжженное каленым железом. — Рюарк посмотрел на нее с почти сумасшедшим блеском в глазах и улыбнулся. — Я по-прежнему хочу сорвать розу, не уколовшись о ее шипы.
Он небрежно поиграл локонами Шанны. Вот теперь перед ней был тот самый Рюарк, которого она узнала тогда в карете.
— Я не намерен раскрывать вашу тайну, Шанна. Речь по-прежнему идет об условиях нашей сделки. С вашей стороны они не выполнены. И я не успокоюсь, пока не добьюсь их выполнения.
Эти слова застали ее врасплох.
— Нет никакой сделки! — выкрикнула она. — Вы не мертвы.
— Сделка остается в силе! Вы получили мое имя. Не моя вина в том, что Хикс оказался продажным. Все, что мне теперь нужно, это целая ночь с вами, и чтобы никто нам не мешал. К тому же, как мне кажется, и вам это вовсе не будет неприятно.
Она устыдилась воспоминания, вызванного его словами.
— На это и не рассчитывайте, — прошептала она. — Довольствуйтесь тем, что получили, и не просите большего.
