рассчитывать.
— Я потерял их. Это моя вина. Однако Ее величество поручится за меня. Я предлагаю послать лодку…
Уотербек засмеялся. Сел. И медленно покачал головой.
— Мой дорогой друг, — произнес он. — Мой дорогой друг Возможно, я обращаюсь так к обычному авантюристу. Или даже — хотя я меньше всего склонен такое предположить — к шпиону северян. Я не могу разбрасываться воздушными лодками, чтобы проверять личность каждого бродяги, который является с таинственными — и бездоказательными — заявлениями. Если вы желаете сражаться — отлично, я принимаю вас в армию. Но я не собираюсь слушать ваши предложения, пока вы не представите прямые и конкретные доказательства, что вы именно те, за кого вы себя выдаете.
Биркин Гриф скорчил страшную рожу, подался вперед и оказался нос к носу с Уотербеком.
— Вы, болван несчастный, — прошипел он, — выбирайте слова, когда разговариваете с метвеном. Или хотя бы извольте выслушать, что вам говорят. Лорд Кромис участвовал в морском сражении при Мингулэе — и, между прочим, выиграл его, — когда вы еще не знали, за какое место учебный клинок держать…
Командующий встал.
— Пункт записи добровольцев — в двух шагах отсюда, — спокойно произнес он. — И я не желаю больше об этом слышать.
Позже они сидели у откидного борта кибитки и следили, как карлик производит окончательную настройку своего странного устройства.
— Он знал, — вздохнул Гриф. — Он знал, зачем мы здесь. Он чувствовал это.
— А вот этого ты утверждать не можешь. Он не видит дальше собственного носа — но он в своем праве. У меня нет даже кольца, а даже если бы оно было, разговор бы все равно получился бы нелегким. Передать кому-то командование… Для него это настоящее унижение.
Гриф сцепил пальцы, потом сделал резкое движение, словно разрубал воздух, и сплюнул в водоворот пыли, поднятой ветром.
— Все он знал. Если бы он дослушал нас, то ему пришлось бы послать лодку.
Гробец-карлик издал непристойный смешок, положил на землю инструменты и вытер руки о свои кожаные штаны.
— Стойте тут и смотрите, — сказал он. — Сейчас соберу эту красавицу и загляну к лорду Уотербеку. Оторву ему башку. А потом возьму топор и настругаю ее тонкими ломтиками.
Карлик уже уложил огромный «скелет» на землю так, чтобы ноги лежали прямо, а руки — вдоль туловища. Потом осторожно опустился сверху, спиной на ледяные кости. Ноги он вставил в стремена на бедрах великана и стянул металлические ремни на своих лодыжках. Замысловатая обвязка не позволяла выскользнуть из грудной клетки.
— Ох, какая же ты у меня холодная, — пробормотал коротышка.
Он раскинул руки, чтобы дотянуться до рычагов, торчащих из костей чуть повыше «локтевых суставов». Череп без нижней челюсти, опускающийся на петлях, защищал его голову на манер шлема. На мгновение карлик замер. Он напоминал человека, распятого на искусственном дереве, созданном фантазией безумного скульптора.
— А теперь включаем, — сообщил коротышка и дернул рычаги. Низкое, ровное жужжание наполнило воздух. Запах озона напомнил Кромису о воздушной лодке, разбившейся у подножья Бальмакары.
— Ох… — выдохнул карлик, щелкая какими-то шпеньками и выключателями.
Тяжелые стальные кости зашевелились.
Гробец издал короткий смешок.
Он пошевелил рукой, и тощая металлическая рука поднялась. Обхватила что-то невидимое. Сжала пальцы.
Карлик согнул ноги, и скелет медленно встал. Он был одиннадцати футов высотой.
— Где мой топор?
И, подхватив свое оружие, он закружился в дикой пляске с прыжками и притопами, вертя топор над головой и описывая смертоносные восьмерки. Он вскидывал ноги, показывая, как высоко может их поднять, и шевелил в воздухе подвижными серебристо-стальными пальцами.
— Ну, теперь я их укорочу! — вопил он, не замечая беспомощного, восхищенно-счастливого смеха своих друзей. Ветер свистел в механических членах экзоскелета.
— Ох, я и отделаю этих скотоложцев! — кого именно, он уточнять не стал. — Красота!!!
И он с грохотом понесся прочь — гигантский парадокс, балансирующий на тонкой грани между комедией и ужасом, — чтобы испытать машину в деле. И для начала он описал круг вокруг лагеря, на глазах пятнадцати тысяч потрясенных бойцов, которые до сих пор считали себя здравомыслящими людьми.
Официально ни метвены, ни горстка их бандитов так и не присоединились к армии лорда Уотербека. Как оказалось, главнокомандующий несколько недооценил скорости продвижения Мойдарт к Дуиринишу. На следующий день, через час после восхода солнца, десять воздушных лодок, украшенных гербом с головой волка и тремя башнями, завыли над северным хребтом. Их двигатели работали на пределе.
Весь остаток жизни Кромис спрашивал себя и не мог понять: как генерал мог настолько увлечься вопросами назначений и политической стороной войны, что пренебрег донесениями собственной разведки.
6
Когда тегиус-Кромис проснулся, атака уже началась. В бархатной тьме у него над головой с жужжанием парило какое-то гигантское насекомое, тупо таращилось на него человеческими глазами, чистило свой череп и прозрачные крылья хрупкими лапками, непонятно как выдерживающими такой вес. Кромис не понимал философию этого существа. Странные знаки, выгравированные на груди насекомого, несли сообщение от Времени и вселенной; тегиус-Кромис выучил это сообщение наизусть и немедленно забыл. Жужжание крыльев стало тоньше, громче и переросло в чудовищный вой лодок Мойдарт.
Биркин Гриф толкал Кромиса кулаком в плечо и орал что-то прямо в ухо. Поэт дернулся и помотал головой, стряхивая дремоту. Он увидел, как карлик выскочил из кибитки, забрался в свой экзоскелет и принялся затягивать ремни. Вокруг носились люди, тыкали пальцами в небо, их рты напоминали влажные дыры. Из лагеря Уотербека доносился невообразимый шум: пятнадцать тысяч глоток одновременно исторгали невнятный крик гнева и ужаса.
Кромис застегнул перевязь.
— Нас слишком хорошо видно!
И с этим ничего нельзя было поделать. Длинные, стремительные тени кружили над головой, в лучах ложного рассвета они казались серыми.
Злые красные ракеты осветили долину: одна из эскадрилий нападающих определила местонахождение парка воздушных лодок Уотербека и теперь сбрасывала на них бочки с горящей смолой и огромные валуны. Остальная часть флота рассыпалась. Лодки с истошными завываниями носились над самым лагерем, сбрасывая свой груз куда попало, с единственной целью — посеять панику среди солдат и лошадей.
Орудийный расчет Уотербека начал заряжать энергопушку — одну из трех сохранившихся в королевстве. Бледно-лиловые стрелы-молнии вспыхивали, как болиды, которые почему-то решили покинуть землю и устремиться в темное небо.
Гриф торопил своих людей. Им уже удалось успокоить перепуганных скакунов.
Несмотря на усилия авиаторов Уотербека, две пушки оказались уничтожены: их стволы надломились, древняя энергия ушла в песок. Только после этого в воздух поднялась его немногочисленная эскадрилья. Едва лодки набрали высоту, оставшееся энергоорудие тут же прекратило огонь, и на этом
