— Огонь!
Кружки красного света заплясали на дистанции в половину «щелчка» прямо перед нами, где едва можно было разглядеть темную массу бункера. Пятьсот метров — это предел для учебных гранат, но я решил попытать счастья. Я свел прицел с изображением бункера, придал гранатомету угол в сорок пять градусов и грянул залпом из трех гранат.
Бункер ответил огнем еще до того, как мои гранаты коснулись грунта. Его автоматические лазеры не превосходили по мощности наши, но при прямом попадании в человека его видеоконвертор выключался и человек считался условно мертвым до конца маневров. Автомат стрелял наугад. Нам в укрытии валунов ничего не угрожало.
Гранаты лопнули с фотографически-яркими вспышками метрах в тридцати от бункера.
— Манделла! Я думала, ты умеешь обращаться с этой штукой!
— Черт, Поттер, пятьсот метров — для меня предел. Как только подойдем поближе, я его накрою.
— Оттуда всякий накроет.
Я ничего не ответил. Не всегда же она у нас командир. И к тому же, пока власть не стукнула ей в голову, она была совсем неплохой девчонкой.
Поскольку гранатометчик одновременно считался и помощником командира группы, я был «пристегнут» к поттеровскому радио и слышал ее переговоры с группой Б.
— Поттер, здесь Фримен. Есть потери?
— Здесь Поттер… нет, похоже, они концентрируют огонь на тебе.
— Ага, мы потеряли троих. Сейчас мы забрались в углубление, примерно в сотне метров прямо от вас. Можем прикрыть, как только будете готовы.
— О'кей, давай. — Тихий щелчок. — Группа А, за мной.
Она выскользнула из-за прикрытия камней и включила тусклый розовый маячок, встроенный под энергорезервуаром костюма. Я почти ничего не видел, поэтому «перелизнул» свой конвертор на усиление «два». Изображение стало несколько туманным, но достаточно ярким. Так, похоже, что бункер окончательно пригвоздил группу Б, задает им жару. Они отвечали только лазерным огнем, видимо, потеряли уже гранатометчика.
— Поттер, здесь Манделла. Может, мы возьмем огонь с группы Б на себя частично?
— Сначала я найду достаточно надежное укрытие. Этот вариант вас устраивает, рядовой?
На время маневров Поттер была временно произведена в капралы.
Мы взяли вправо и залегли за массивом. Большинство наших укрылись тут же. Но некоторым пришлось просто шлепаться на грунт.
— Фримен, здесь Поттер.
— Поттер, это Омти. Фримен «выключился». Самоэльс тоже «выключился». У нас осталось всего пятеро. Прикройте нас, чтобы мы…
— Ладно, Смити, — «Щелк». — Группа А, огонь. Б попала в переделку.
Я осторожно выглянул из-за скалы. По дальномеру до бункера было еще три с половиной сотни метров. Изрядно. Я специально взял повыше и выпустил три гранаты, потом спустил прицел градуса на два и выпустил еще одну серию. Первые три гранаты дали перелет метров на двадцать, зато второй залп лег прямо перед бункером. Я, стараясь не менять угол прицела, выдал всю оставшуюся обойму, все пятнадцать гранат.
Мне бы укрыться за скалой и перезарядить магазин, но я хотел увидеть, куда лягут эти пятнадцать, поэтому не отводил глаз от бункера, на ощупь открывая новый магазин.
Когда в меня ударил луч лазера, экран конвертора озарила ослепительная красная вспышка. Свет, как мне показалось, насквозь пронизал мне череп, эхом отразившись от задней стенки. Всего несколько миллисекунд потребовалось конвертору, чтобы под воздействием перегрузки выключить изображение, но зеленый отсвет долго еще плясал у меня перед глазами.
Поскольку я теперь считался убитым, мое радио автоматически выключилось. Я должен был оставаться на месте, пока учебный бой не закончится. Я был абсолютно отрезан от окружающего (если не считать, что болела кожа на лице, там, где его осветила вспышка на экране конвертора), и время тянулось бесконечно. Наконец чей-то шлем щелкнул о мой шлем.
— Манделла, ты как? — спросил голос Поттер.
— Извиняюсь, помер от скуки двадцать минут назад.
— Вставай и держи меня за руку.
Я так и сделал, и мы потопали обратно, к жилому корпусу. Это заняло около часа. Всю обратную дорогу она больше ничего мне не сказала — звуковые волны самый неудобный способ коммуникации, если на тебе боекостюм, но, когда мы прошли сквозь шлюз и прогрели костюмы, она помогла мне разоблачиться. Я уже приготовил себя к потоку язвительных вопросов, но, к моему изумлению, она обхватила меня за шею и запечатлела на моих губах влажный поцелуй.
— Отличный выстрел, Манделла.
— Ну?
— Так ты не видел? Ну конечно же… Твой последний залп — четыре прямых попадания. Автомат в бункере поднял лапки, и нам оставалось не спеша пройти оставшиеся метры…
— Здорово. — Я почесал кожу на лице под глазами, начали отпадать чешуйки. Поттер засмеялась.
— Ой, ты бы посмотрел на себя! Ты похож…
— Весь боесостав, собраться в лекционном зале. — Это был голос капитана. Как всегда, какие-нибудь мрачные новости.
Потгер подала мне тунику и сандалии. Зал находился прямо в конце коридора. На двери имелся ряд кнопок от регистрационного устройства. Я нажал кнопку рядом со своим именем. Четыре фамилии были уже заклеены черной лентой. Всего четыре, не так уж плохо. Значит, на сегодняшних маневрах обошлось без потерь.
Капитан сидел на лекционной платформе, и следовательно, отпадала ежедневная ерунда со «становись! — смирно!». Менее чем за минуту зал наполнился, мягкий звон регистратора засвидетельствовал о присутствии всего состава.
Капитан Скотт не встал с платформы.
— Сегодняшние занятия прошли довольно хорошо. Никто не погиб, вопреки моим опасениям. В этом отношении мои опасения оказались ложными, но только в этом отношении. Все остальное никуда не годится.
Я рад, что вы достаточно заботитесь о собственной безопасности, поскольку каждый из вас — это капиталовложение в миллион долларов плюс четверть человеческой жизни.
Но в этом учебном бою с очень глупым роботом тридцать семь человек ухитрились попасть под лазерный огонь и были убиты — условно. Так как мертвые солдаты не требуют довольствия, вы тоже обойдетесь без данного довольствия в течение трех дней. Каждый «убитый» в сегодняшнем бою будет получать только по два литра воды и витаминный рацион.
Уже наученные опытом, мы не пытались протестовать, хотя на некоторых лицах появилось соответствующее выражение, особенно на тех, что выделялись розовым прямоугольником воспаленной кожи вокруг глаз и опаленными бровями.
— Манделла!
— Да, сэр?
— У вас самый сильный ожог на лице. Ваш видеоконвертор был установлен на нейтральный режим?
— Нет, сэр. Усиление «два». Проклятье!
— Ясно. Кто был вашим групповым лидером сегодня?
— Временно капрал Поттер, сэр.
— Рядовой Поттер, вы приказывали ему включить усиление?
— Сэр, я… я не могу вспомнить.
— Не можете, значит. Что ж, для улучшения памяти, думаю, можете присоединиться к «убитым». Это вас устроит?
— Да, сэр.
— Прекрасно. Все «убитые» получат сегодня ужин — и это их последняя еда на трое суток, начиная с завтрашнего дня. Какие будут вопросы? — Наверное, капитан решил пошутить. — Вопросов нет. Разойдись.
Я постарался выбрать на ужин самое на вид калорийное блюдо и поставил поднос рядом с Поттер.
— Спасибо тебе, хотя зря ты донкихотствуешь.
— Ничего, я уже давно собиралась скинуть несколько лишних фунтов.
Что-то я не замечал у Поттер лишних фунтов.
— Я знаю одно неплохое упражнение, — сказал я. Она улыбнулась, не поднимая глаз от своего подноса. — Уже выбрала соседа?
— Ну, я собиралась, правда, договориться с Джеффом…
— Тогда поторопись. Он, по-моему, вожделеет Миеджиму. — Почему бы и нет? Ее все обожают.
— Не знаю. Наверное, нам следовало бы поберечь силы. Еще три дня…
— Ну же, перестань. — Я легонько поскреб ее руку. — Мы ведь от самой Миссури не соседствовали. А вдруг я успел научиться чему-нибудь новому?
— Возможно. — Она лукаво склонила голову в мою сторону. — Согласна.
В действительности кое-что новое узнала как раз она. Новый фокус назывался «французский штопор». Она так и не сказала, кто ее научил. Я был бы рад пожать ему руку. Потом, когда ко мне вернулись бы силы.
Глава 8
Две недели тренировок на базе «Майами» стоили нам в конечном итоге одиннадцать жизней. Двенадцать, если считать Далквиса. Провести остаток жизни на Хароне без руки и обеих ног — ненамного лучше смерти. Фостер погиб под обвалом, а у Фриленда что-то отказало в боекостюме, и он замерз прежде, чем мы успели втащить его в помещение. Почти всех остальных из погибших я знал не очень хорошо. Но легче от этого не становилось. Смерть товарищей, похоже, больше пугала нас, чем заставляла быть осторожнее.
