Читаем без скачивания #После Огня - Олли Вингет

Томас обернулся и коротко поцеловал ее в лоб, словно благословляя на далекий путь.

– Пусть тебя хранят Святые Крылатые, девочка, – прошептал он и шагнул в пустоту, как делал всегда, если кто-то вдруг подходил к нему слишком близко.

Человек приближался к Дереву медленно, мучительно медленно. И оно наполнялось новыми силами, а с ним и знаниями, что раньше скрывались где-то глубоко внутри живой земли под его корнями. Дерево чувствовало теперь острее, видело дальше, его ветви утолщились, а листва шумела на легком ветерке, сочная, зеленая, живая…

Теперь оно знало, что этот кто-то, следующий опасным путем к ущелью, – девочка с большими крыльями цвета нежной древесины, а на груди у нее медальон, который и роднит их – далекую путницу и Дерево, ждущее гостью.

Многое оставалось неясным. Память предков, что впитывали корни из земли, не получалось понять и усвоить. Словно Дереву не хватало чего-то. Важного элемента большой картины. Но вместе с девочкой вышло бы увидеть все, оценить и помочь мертвому миру вновь наполниться жизнью.

Но путница двигалась наудачу. Если бы только Дерево смогло направить ее, увести подальше от страшных опасностей, таившихся в сожженных землях!.. Однако на это у него пока не было сил – оно могло лишь отогнать хищников, рыщущих повсюду в поисках добычи, лишь укрыть девочку от дурного сияния небес, подарить ей сон, который уймет горечь в ее маленьком сердце, пусть всего на одну спокойную ночь.

Дерево мучилось от своей беспомощности, тянулось к девочке зовом. Люди были виновны в Огне, что уничтожил прошлый мир, теперь Дерево видело это отчетливо, потому мудрость предков, их мощь так тяжело проникала в сознание человеческого дитя, словно бы это была еще одна кара. А вот невинный песчаный зверек сразу откликнулся, он слышал голос Дерева и жаждал разделить его одиночество, именуя неназванным и поющим.

«Через него я смогу помочь путнице найти меня. – Эта мысль заставила листву задрожать в сладостном предвкушении. – Он станет моим маленьким проводником, ее путеводным клубочком. Скоро я встречусь с новым другом. Очень скоро».

Глава 14

Крылатая фигура растворилась в небесной сини предательски быстро. Алиса, не моргая, провожала ее взглядом, сглатывая слезы.

Никогда еще она не чувствовала такого одиночества. Теперь дни и дни пути в мертвом мире не будет рядом с ней никого, кто протянет ей руку помощи, если случится беда. А беда обязательно случится. Что хорошего может произойти с заплутавшей среди гор Крылатой, если она не имеет ни малейшего представления, куда двигаться? Как отыскать Дерево, если нет карты? Как сохранить жизнь, если опытный и сильный спутник стремительно улетает обратно, а она стоит на краю скального обрыва и смотрит ему вслед?..

Словно насмехаясь над ней, резко поднявшийся ветер швырнул в лицо не успевшей спрятаться в пещере Алисе добрую пригоршню колючего песка. Он попал в глаза, забился в нос и рот, отравляя своей горечью, мешая дышать.

Отплевываясь, девушка сорвала с лица бесполезную повязку и, спустившись вниз по неровному камню, наконец дала волю слезам.

Чарли вился у ног человеческого детеныша, пытаясь обратить на себя внимание. Он совершенно ясно понимал, в какую сторону им нужно двигаться. Всего несколько дней размеренного путешествия – и они достигнут цели. Но девочка, казалось, совсем отчаялась, потратив все силы на глупую ссору с улетевшим Вожаком. Теперь она скорчилась на камнях и горько плакала, закрыв лицо рукавом куртки. Так плачут маленькие щенки, когда оказываются в беде, – не стесняясь жалеть себя, не видя ни единого выхода.

– Ну же, милая, я знаю, куда нам идти! Неназванный зовет, он совсем рядом! – скулил Чарли, утыкаясь холодным носом ей в бедро. – Не плачь, этот глупый человечище не стоит твоих слез, мы почти пришли! Пойдем же! А лучше полетели, мы так здорово летали с тобой…

Алиса старалась отпихнуть назойливого зверя. Все, чего ей сейчас хотелось, – это просто вволю выплакаться. Возможное счастье с Лином, Шая, которая, наверное, совсем поседела от тоски, их маленький дом, смешливые Братья да Вожак… Слишком многое потеряла она в это утро, когда так по-дурацки отказалась вернуться домой.

«И что на тебя нашло, идиотка ты эдакая? – ругала она себя, не переставая всхлипывать. – Нет никакого зова, нет никакого Дерева, все это фантазия. Мечта. И она будет стоить тебе жизни».

Легче не становилось, слезы подкатывали волнами, душили, рвались наружу. Рукав куртки промок насквозь. И тогда Алиса прижалась лицом к оранжевому боку надоедливого лиса, схватив его обеими руками. Чарли сдавленно пискнул.

– Один ты со мной остался, мой хороший, – шептала Крылатая, успокаиваясь от мягкого прикосновения шерстки к разгоряченной слезами коже. – Ты не бойся, я отдам тебе все пайки, может быть, отыщем тебе новую стаю, пока я… – Слезы снова потекли из глаз. – Пока я еще жива…

Наконец лис пронзительно взвыл и слегка куснул Крылатую за плечо. Вскрикнув, девушка выпустила из рук рыжее упругое тельце. От недовольства у лиса топорщился мех, он злобно скалился на Алису. Она не узнавала в этом диком зверьке привычного ей ласкового Чарли.

– Ну же, маленький, – сиплым от слез голосом прошептала девушка, протягивая ладонь к ощерившемуся лису. – Ты чего?

Чарли выскочил из пещеры и застыл на самом краю уступа. Алисе показалось, что еще мгновение, и он бросится вниз, крылья раскроются у него за спиной, и лис просто улетит от нее, как только что улетел Томас.

Но зверек не собирался убегать, он точно знал, что им следует делать. Он улавливал песню, и она доносилась с северо-запада, а значит, и лететь надо было туда. Вытянувшись в ярко-оранжевую линию, он всем своим существом показывал Алисе направление.

«Давай, – с нетерпением думал Чарли, – пойми же меня, человеческий детеныш!»

И Алиса поняла. Где-то глубоко внутри нее, за суматошными мыслями о скорой гибели и тоской по дому, за слезами, усталостью, надеждами и воспоминаниями, тоже отзывалась песня неназванного. Среди гор гряды, что виднелась на северо-западе, есть глубокое ущелье, оттуда и исходит зов, там и растет Дерево.

Не медля больше ни единой секунды, Алиса схватила почти пустой рюкзак, и Чарли тут же запрыгнул в него, высунув наружу лишь вытянутую головку. Крылатая закинула рюкзак за плечо и закрыла глаза, покачиваясь на носках. Через опущенные веки пробивалось солнце, в этом багряном свете Алиса различала свой путь. Новая карта, истинная, начертанная самим зовущим, словно отпечаталась перед глазами девушки: захочешь – не собьешься с пути.

– Полетели, Чарли? – сказала Крылатая.

Лис протяжно завыл, как воют песчаные лисицы только перед дальней дорогой и великими делами.

Не открывая глаз, Алиса подошла к самой кромке уступа. В памяти пронесся день первого полета. Вот Лин стоит у нее за спиной, тело нещадно ломит от еще не завершившихся полностью изменений, наставник, высокий и нескладный Крылатый по имени Серж, дает последние советы перед падением. Вот под ногами раскрошенная Черта. Город шумит в отдалении. Лин кладет ей на плечо свою узкую ладонь и легонько толкает.

Ужас, невероятный, животный ужас мгновенно охватывает все ее существо, но вот крылья начинают раскрываться, она уже чувствует их силу. Светлые, словно молодая древесина, так скажет потом о них старуха Фета с непонятным удовольствием. Поток воздуха подхватывает скованное страхом тело. И вот она уже летит к солнцу, растворяется в невероятном счастье полета.

Воспоминания эти были настолько живыми, такими яркими и теплыми, будто все это происходило с ней в эту самую минуту.

Алиса открыла глаза, пустыня разлеглась под скалистым уступом изнеженным на солнце чудовищем. Чарли вертелся в рюкзаке, устраиваясь поудобнее. Ветер почти сбивал с ног. За спиной у нее раскрылись два больших, сильных крыла.

«Чтобы взлететь, тебе не нужна Черта, не нужно падать с высоты. На самом деле ужас от падения в пустоту живет в тебе с первого шага вниз со скалы. Остается только вспомнить его, и крылья откликнутся». Крылатой казалось, что приглушенный голос Вожака снова прозвучал у нее над ухом, как тогда, в объятой темнотой клетке.

Алиса улыбнулась и взлетела.

Томас провел на Гряде долгих семь месяцев. Он выслеживал целую стаю голодных охотников, восстанавливал грибную ферму, укреплял стены домика, упиваясь безграничной свободой, багряными закатами, горчащим ветром и бескрайней пустыней за последним оплотом человеческого мира.

Раз в дюжину дней к нему прилетали Братья, пополняли его запасы, сообщали поручения Правителя и все новые сплетни, ходившие по Городу. И передавали письма Анабель.

Она писала их на тонких глиняных табличках своим легким, но убористым почерком. Все о каких-то немыслимых мелочах: то о жалком росточке на ее огородике, то о подозрительно тихих ночах, то о каменоломне, куда она летала прошлым вечером, то о новых странностях бабки Феты. Но Томас догадывался о скрытом смысле недосказанного, том странном и новом, о чем Анабель не находила в себе силы ему признаться.