«По данным Крымского Обкома ВКП(б), партизан в Крыму насчитывалось 3.800 человек. Между тем, во всех городах, крупных населённых пунктах, а также на дорогах встречаются большие группы вооружённых людей, как правило, призывного возраста, одетых в значительной части в форму немецкой армии, с единственным опознавательным знаком — куском красной тряпки на головном уборе.
Произведённой проверкой установлено, что за несколько дней до вступления частей Красной Армии полицейские, участники „отрядов самообороны“ и другие пособники оккупантов, ранее принимавшие активное участие в преследовании партизан, присоединялись к партизанским отрядам и вместе с ними вступали в освобождённые Красной Армией населённые пункты.
В с. Албат, Старо-Крымского района, 140 полицейских и других пособников противника примкнули к партизанам за три дня до отступления немецких частей; в г. Евпатории 40 человек немецких пособников присоединились к партизанам за несколько дней до вступления частей Красной Армии в город, и т. д.»[324].
Однако органы НКВД не дремали:
«Бывшие полицейские и пособники оккупантов из числа примкнувших к партизанам, причастные к карательным действиям оккупантов, нами арестовываются»[325].
Из спецсообщения Л. П. Берии в ГКО № 465/6 от 16 мая 1944 года:
«Агентурными и следственными данными установлено, что перед отступлением из Крыма немецкие разведорганы создавали лжепатриотические „подпольные“ организации с задачей оставления в тылу для подрывной работы.
В Симферополе арестован изменник Родине ТАРАКЧИЕВ А. Х., татарин, бывший военнослужащий Красной Армии, добровольно перешедший на сторону противника и вступивший в татарский добровольческий отряд. Вместе с ТАРАКЧИЕВЫМ арестовано 5 человек предателей, которых немецкая контрразведка использовала для выявления находившихся в подполье советских людей.
Участники этой группы, после освобождения Симферополя, явились в Обком партии, где пытались, при помощи сфабрикованных ими документов, выдать себя за советских людей, находившихся при немцах на подпольной работе»[326].
Что же касается тех немногих крымских татар, которые действительно честно воевали в Красной Армии или в партизанских отрядах, то вопреки общепринятому мнению, они выселению не подвергались:
«От статуса „спецпоселенец“ освобождались и участники крымского подполья, действовавшие в тылу врага, члены их семей. Так, была освобождена семья С. С. Усеинова, который в период оккупации Крыма находился в Симферополе, состоял с декабря 1942 г. по март 1943 г. членом подпольной патриотической группы, затем был арестован гитлеровцами и расстрелян. Членам семьи было разрешено проживание в Симферополе»[327].
«…Крымские татары-фронтовики сразу же обращались с просьбой освободить от спецпоселений их родственников. Такие обращения направляли зам. командира 2-й авиационной эскадрильи 1-го истребительного авиационного полка Высшей офицерской школы воздушного боя капитан Э. У. Чалбаш, майор бронетанковых войск X. Чалбаш и многие другие… Зачастую просьбы такого характера удовлетворялись, в частности, семье Э. Чалбаша разрешили проживание в Херсонской области»[328].
В октябре 1944 года заместитель наркома внутренних дел комиссар государственной безопасности 2-го ранга В. В. Чернышёв и начальник отдела спецпоселений НКВД полковник государственной безопасности М. В. Кузнецов обратились за разъяснениями к наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии:
«В НКВД СССР поступает значительное количество заявлений от офицеров и бойцов Красной Армии, являющихся по национальности калмыками, карачаевцами, балкарцами, чеченцами, ингушами и крымскими татарами, греками, армянами и болгарами, которые ходатайствуют об освобождении из спецпоселения своих родственников-спецпереселенцев с Северного Кавказа, из Крыма и бывшей Калмыцкой АССР.
При рассмотрении этих заявлений считали бы целесообразным: устанавливать через командование части, будет ли заявитель оставлен на службе в Красной Армии, в случае оставления заявителя на службе в Красной Армии и при отсутствии компрометирующих материалов на его родственников-спецпереселенцев (жену, детей, родителей, несовершеннолетних братьев и сестёр) освобождать последних из спецпоселения, в персональном порядке, без права их возвращения на Северный Кавказ, в Крым и на территорию бывшей Калмыцкой АССР.
Просим Ваших указаний»[329].
На документе имеются две резолюции: «Переговорите со мной. Л. Берия. 31.XI.1944 г.» и «тов. Кузнецову. Т. Берия согласен, но не применять широкой практики, исключительно индивидуально по заключению ОСП НКВД СССР В. Чернышёв. 31.XI.1944 г.»[330].
Освобождались от выселения и женщины, вышедшие замуж за русских:
«Донесение на имя народного комиссара внутренних дел СССР Л. Н. Берии
1 августа 1944 г.
При переселении из Крыма имели место случаи выселения женщин по национальности татарок, армянок, гречанок и болгарок, мужья которых являются по национальности русскими и оставлены на жительство в Крыму или находятся в Красной Армии.
Считаем целесообразным таких женщин при отсутствии на них компрометирующих данных из спецпоселения освободить.
Просим Вашего указания. В. Чернышёв М. Кузнецов»[331].
В выписке из протокола № 31 п.4 заседания бюро Крымского обкома ВКП(б) от 13 сентября 1948 года утверждается, что «по решению МВД СССР освобождено от спецпереселения более 1000 человек — татар, греков, армян, болгар и др. национальностей, из них 581 с правом проживания в Крыму»[332].
Согласно справке отдела спецпоселений МВД СССР «О количестве проживающих в республиках, краях и областях немцев, калмыков, чеченцев и др[угих], не подвергавшихся выселению», на 1 апреля 1949 года насчитывалось 589 крымских татар, 164 крымских армянина и 266 крымских греков, избежавших депортации[333].
С этой справкой связан весьма показательный казус. Вот что пишет в своей книге «Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960» известный исследователь статистики сталинских репрессий В. Н. Земсков:
«Надо сказать, что органы МВД-МГБ держали в поле зрения многих чеченцев, ингушей, крымских татар и других, не подвергавшихся выселению и проживавших в различных районах страны на положении свободных граждан. Так, по данным на 1 апреля 1949 г., Отдел спецпоселений МВД СССР располагал сведениями на 569 крымских татар, не подвергавшихся выселению, из них 144 проживали в Ставропольском крае, 27 — Краснодарском, 12 — Дагестанской АССР, 7 — Кабардинской АССР, 83 — Калининградской области, 6 — Саратовской, 8 — Грозненской, 11 — Винницкой, 18 — Ворошиловградской, 2 — Днепропетровской, 24 — Запорожской, 5 — Каменец-Подольской, 20 — Киевской, 15 — Одесской, 12 — Полтавской, 40 — Сталинградской, 21 — Харьковской, 41 — Херсонской, 7 — Черновицкой, 2 — Измаильской, 2 — Черниговской областях, 25 — Туркменской ССР, 13 — Казахской ССР, остальные — в ряде других регионов СССР. Поскольку выселение „наказанных народов“ являлось по своей сути тотальной этнической чисткой, то и свободные граждане соответствующих национальностей не имели права жить на своей исторической родине. Главным образом по этой причине и осуществлялся негласный надзор за ними. Ив этом правиле не допускалось ни малейших исключений. Даже дважды Герой Советского Союза крымский татарин Амет-Хан Султан был лишён права жить на своей родине в Крыму»[334].
При этом Земсков неточно указывает архивную легенду: ГАРФ. Ф. Р-9479. Оп.1. Д.488. Л.76, в то время как справка занимает четыре листа, с 75-го по 78-й. Общее количество невыселенных крымских татар составило, как я уже сказал, 589 человек, а не 569. Кроме того Виктор Николаевич умудрился перепутать Сталинградскую область РСФСР, в которой, по данным справки, крымских татар не проживало вообще[335], со Сталинской областью Украинской ССР, где действительно насчитывалось 40 крымских татар[336]. Но всё это можно списать на невнимательность.
А вот последние четыре фразы Земскова являются откровенной ложью. Во-первых, поданным справки, в Крымской области проживали 1 крымский татарин, 1 крымский армянин и 1 крымский грек[337]. Во-вторых, если брать другие «наказанные народы», то мы видим 22 чеченцев и ингушей, проживающих в Грозненской области[338], 35 балкарцев в Кабардинской АССР[339], 319 карачаевцев в Ставропольском крае[340] и т. д. Судя по приведённой выше цитате, Земсков изучил таблицу из справки самым подробным образом. Таким образом, перед нами сознательная ложь. Надо полагать, желание во что бы то ни стало лягнуть ненавистный сталинский режим оказалось выше научной добросовестности.
