чугунной плите на ножках, открыл одну из дверей в нижней её части. Погремел там чем-то, пощёлкал, закрыл, снял с полки серый чайник, заглянул внутрь. Поморщился едва заметно, но отнёс чайник к мойке, ополоснул, налил воды из-под крана и поставил на плиту. Я подобралась ближе, присмотрелась и приуныла. Каждая из четырёх конфорок представляла собой диск, вставленный в гладкую панель плиты. Съёмные ли они, нет, неизвестно, равно как неясно, чем этот монстр вовсе топится, однако открытого огня в пределах доступа не наблюдалось по-прежнему.
Никогда бы не подумала, что это такая проблема — сжечь бумажку в условиях, далёких от двадцать первого века. Казалось бы, кругом должны быть свечи и камины, ан нет, даже подсвечники нигде не стояли.
Украдкой пощупала край панели.
Тёплая.
И диск под чайником покраснел и накалился.
А если открыть ту же дверцу, какую открывал Ворон? Или лучше не пренебрегать правилами пожарной безопасности?
— Так и не объяснила сестре, какими ветрами тебя занесло на перепутье? — Виргил старательно пытался просканировать меня взглядом.
— Случайно, — сейчас я не врала.
— Она поверила?
— Не знаю.
— Боюсь, она так и будет верить тебе до последнего, пусть даже факты станут кричать об обратном под самым её носом.
— Ну а ты-то, конечно же, в случайность сего происшествия не веришь от слова «совсем».
— Не верю. Ты лжёшь и юлишь похлеще уличной девки, пойманной при попытке обчистить клиента. Временами несёшь какую-то чушь, не понимаешь простейших вещей и если бы я не знал, кто ты и откуда, принял бы тебя за ту самую девку, лишь нарядившуюся в одежды адары из уважаемого рода.
— Неужели я так сильно изменилась? — да, я прощупывала лёд, на который ступаю.
— Несильно, — огорошил ответом Виргил. — Раньше ты ещё была помешана сверх меры на этом своём… возлюбленном. За ним куда угодно и плевать на последствия. А что последствия другим расхлёбывать придётся, тебя, глупую избалованную девчонку, мало заботило.
Как Ярен выразилась? Феодора за любимым в перелом прыгнуть была готова… хотя не факт, что действительно прыгнула бы. «Уикхем» тоже уверял, что ему жизнь не жаль отдать ради возлюбленной, а на деле как Виргила Акулу увидел, так и слился сразу по-тихому. Ни прости, ни прощай, ни клятвенных обещаний вернуться за любимой.
— Вот честно, Виргил, тебе что за дело до возлюбленных Фе… до моих возлюбленных? — спросила я напрямик и осторожно потрогала дверцу.
Тоже тёплая, пусть и в меньшей степени, нежели панель.
— Мне есть дело до Алишан. А она слишком тревожиться о судьбе своей непутёвой сестры. Оттого и мне приходится… тревожиться.
Похоже, топится плита не дровами. Чем тогда, углём?
Словно невзначай я сунула руку в карман платья, сжала бумажку в кулаке, домяв её окончательно, и вынула руку. Поднесла кисть к лицу, громко пошмыгала, делая вид, будто собираюсь по-простому подтереть нос собственной рукой. Но Ворон птица суровая, не чета изнеженному котику Филе, его сей жест неэлегантный не впечатлил ни разу.
Ну и ладно.
— Алишан-то в курсе твоих тревог за неё и Фе… и меня за компанию? — я наклонилась, подёргала за ручку на дверце, проверяя, в какую сторону она поворачивается.
— Алишан не… Ты что творишь?
Он обо мне мнения невысокого, так что хуже не будет.
— Ой, а можно мне на огонёчек посмотреть? — надавив на ручку, я распахнула дверцу, и небольшая камера дохнула мне в лицо жаром и неприятным горьковатым запахом.
Внутри лежал увесистый, словно подгрызенный с боков чёрный кирпич, то ли действительно уголь, то ли его местный аналог. По неровной пористой поверхности пробегало голубоватое искристое пламя, гасло и вспыхивало язычками, и я поскорее кинула в него бумажку. Сгорит она там или нет, неясно, но будем исходить из того, что других вариантов в моём распоряжении всё равно не имеется.
— Обезумела совсем?! — Виргил подскочил ко мне, схватил за шкирку, как котёнка, и оттащил в сторону. Сам захлопнул дверцу и повернул ручку.
— Да я только посмотреть хотела! Если её нельзя открывать, так и скажи.
— Пошла вон отсюда, — Ворон цапнул меня за руку выше локтя и вытолкал с кухни в коридор. — Иди собираться, как сестра велела.
— А попить? — возмутилась я для проформы.
— Позже принесу.
Я одёрнула платье и удалилась с максимально обиженным видом.
* * *
В моём распоряжении есть два источника какой-никакой информации.
Орум, который хочет появляется, хочет не реагирует на попытки его позвать. Как по мне, так это крайне, крайне паршивые качества для возможного наставника.
И Люсьен, единственный в нынешнем моём окружении не знавший Феодору и не приходившийся мне кандидатом в сочетаемые.
Ввиду неявки паучьего ока выбор я остановила на втором варианте.
План несовершенен и убытков мог принести больше, чем пользы, но делать нечего, что сдали, тем и ходим. Смартфона нет, интернета нет, при всём желании не загуглишь интересующий тебя вопрос. Я отдавала себе отчёт, что Люсьен может многого не знать, отказаться делиться известной ему информацией, не прийти по разным причинам, не услышать клича — вдруг бумажка так и лежит себе преспокойно в камере в плите? — и, самое прискорбное, не успеть вовремя.
Будет весьма досадно в случае претворения последнего пункта в жизнь.
Впрочем, это Алишан спешила вернуться домой, а вот кое-кто покидать родной город и привычную устроенную жизнь явно не торопился. Сестра успела собрать вещи, узнать от Виргила, что я за каким-то лешим сунула нос в плиту, зайти в гостевую спальню, подозрительно понаблюдать, как я пытаюсь заново, поаккуратнее сложить багаж Феодоры, и удалиться восвояси. Она жарко пошепталась с Виргилом, на что тот лишь руками развёл, из чего напрашивался вывод, что речь идёт не о личном, а о вполне себе насущных проблемах.
Интересно, уходят ли сочетаемые в самоволку и если да, то что им бывает за уклонение от высокой чести, ищут ли их и как впоследствии жить с тем, кто сбежал от тебя, роняя тапки?
Гость объявился часам к шести, когда Алишан уже собралась было съездить проверить, действительно ли у Филиппа накопилась куча дел, требующих немедленного разрешения, или он, оценив меня в качестве наречённой, решил свалить в голубые дали, пока не поздно. Я отсиживалась в гостевой спальне, медитировала на пейзаж за открытым окном, гадала, кто придёт раньше, Филипп или Люсьен, и потому стука во входную дверь не расслышала. Зато наполнивший прихожую нестройный гомон голосов сразу привлёк внимание.
Люсьен стучать в парадную дверь вряд ли станет, уж Виргил-то ему точно не обрадуется. Значит, Филипп изволил-таки закончить сборы?
Выскочив из комнаты, я приблизилась
