ты сможешь гордиться сыном, а не грустить о нём.
— Оштрафую завтра Бориса Владимировича, — буркнул отец и горестно вздохнул.
— За что? — спросил я. От такого резкого переключения у меня перед глазами мир качнулся.
— За то, что вместо памяти тебе восстановил-таки самоуверенность, — хмыкнул он.
— Нет, пап, тут другое. Ну не совсем, то, только отчасти.
— Кажется, я перестаю тебя понимать.
— Я хочу всё вернуть не просто потому, что это нужно лично мне, а потому, что я хочу быть продолжателем династии, о которой будут говорить на каждом углу. А такое достигается только совместными действиями, а не дуроломством и чрезмерным себялюбием. Я не смогу себя уважать, пока это не сделаю. А вот тогда сразу и начну, закажу себе портрет, бюст и памятник во весь рост, который поставим где-нибудь напротив Казанского собора.
— Там занято, — хмыкнул отец.
— Значит тот куда-нибудь переставим, не страшно. Только там мы будем втроём. А точнее вчетвером.
— Эскиз есть уже? — спросил отец. Он уже едва сдерживался, чтобы не заржать и в то же время коварная слезинка умиления затаилась в уголке глаза.
— Конечно, — на полном серьёзе заявил я. — Но, пока только пьедестал.
— Ты больше не будешь? — отец кивнул на поставленный мной недопитый бокал.
— Извини, что-то не идёт.
— Странно, это твой любимый.
— Дело не в этом, просто нет желания, извини.
— Да без проблем, — он вылил остатки моего коньяка в свой бокал и осушил залпом до дна. — Сегодня у меня был трудный день, пойду лягу спать пораньше. Ты бы тоже шёл отдыхать, завтра тоже будет очень непростой день. Как, впрочем, и все эти дни до заседания коллегии. — потом подумав добавил, — А потом ещё сложнее.
— Всё будет хорошо, вот увидишь. Пойду почитаю немного и спать, — сказал я, встал со стула и пошёл на выход. — Спокойной ночи!
— Спокойной! — донеслось сзади, когда я выходил. А ещё я услышал, как он солидно доливает коньяка себе в бокал. Странно, все вроде считают, что он практически не пьёт. Видимо реально переживает, понадобилась разрядка. Надо осторожнее с ним, чтобы лишний раз не расстраивать. Отец по жизни чаще всего лучший союзник, это надо всем понимать и ценить.
Мама и Катя похоже разошлись по своим комнатам, в каминном зале внизу никого уже не было кроме Пантелеймона, который выгребал из камина золу, отодвинув догорающие угли к дальней стенке.
Я поднялся в свою комнату и снова взялся за книгу, что пытался изучать до ужина. Углубиться в чтение с пониманием текста не получилось, спустя пару минут услышал, как что-то звякнуло по стеклу окна, выходящего на запад. Сначала подумал, что показалось, но вскоре дзынь повторился. Я подошёл к окну и посмотрел вниз.
Там стоял Андрей Боткин и яростно махал мне руками, зазывая выйти на улицу. Ох, спокойный вечер сегодня не удастся. Знаю ведь, что он не угомонится. Вот почему только он не зашёл по нормальному? Видимо его здесь не очень почитают. Или шифруется. Ни тот ни другой вариант был явно не в его пользу, но я всё-таки лучше выйду.
— Куда это вы собрались, Александр Петрович? — с претензией высказала Маргарита, сощурив глаза. — Опять с этим поганцем решили по ресторанам пуститься?
— Про какого поганца вы говорите, Маргарита? — состряпал я удивление на лице. — Я просто хочу немного прогуляться перед сном.
— Знаем мы, прогуляться, — проворчала она, но подала мне шарф. — Наденьте обязательно, похолодало на улице. Видела я этого Боткина, ходит под окнами минут двадцать уже. Давно говорила Петру Емельяновичу, надо ворота и калитку на ночь закрывать, чтобы всякие проходимцы не шлялись, а он всё ни в какую. Мол мало ли, вдруг кто сильно нуждаться будет и не сможет войти, тьфу! Хоть дома отдыхать надо.
— Спасибо, Рит, — улыбнулся я и повязал шарф, как она хотела. — Всё-то ты знаешь и видишь. Обещаю, я ненадолго.
— Как только ноги зябнуть начнут, сразу домой! — строго сказала служанка, словно обращалась не к взрослому сыну своих господ, а к своему маленькому внуку и протянула мне шляпу. Потом резко развернулась и ушла, недовольно что-то бормоча по пути.
Больше на моём пути никто не стоял, я вышел на крыльцо. Справа в темноте увидел силуэт ожидавшего меня друга. Пока что статус у него именно такой, не буду менять, пока не получу доказательства об обратном. Никакого внутреннего беспокойства я пока не ощущал, а за неимением достоверной информации, решил довериться интуиции.
Глава 10
— Отойдём подальше от дома, — зашептал Андрей, увлекая меня за локоть в сторону калитки. — А то у твоей Маргариты везде секретные подземные ходы, она может из любого куста подслушивать.
— Думаю, ты немного преувеличиваешь возможности моей прислуги, — хихикнул я. — Она конечно крутая, но не настолько.
— Просто ты про неё не всё знаешь, — заговорщицки пробормотал он с самым серьёзным выражением лица.
Мы вышли за калитку, к нам медленно подкатил лимузин, стоявший до этого момента в стороне. Очень оригинально он позвал меня поговорить.
— Что ты задумал, — спросил я. В душе поселилась тревога, хотя внутренний фон и общие ощущения говорили о том, что ничего особенного не происходит, это всё в порядке вещей и нет никакой угрозы. Может я и правда зря напрягаюсь, когда Андрей рядом? Понаслушался страшилок и необоснованных мнений, вот и делаю выводы.
— Чё ты так напрягся-то? — удивился Андрей. — Ну поедем, посидим немного в ресторанчике, в отдельном кабинете, поговорим. А ещё у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Это какое же? — я заметил, что в салоне лимузина ещё кто-то есть, экран телефона осветил пару лиц, а перед ними был ещё один тёмный силуэт. Не нравится мне всё это.
— Пока сюрприз, — улыбнулся Андрей, но заметил, как я сдвинул брови. — Сань, ну прекрати, там все свои, Царевский, Арсеньев и Проскурин, ты не первый раз их видишь, они тебе не враги. Я вообще сейчас не понял, ты мне не доверяешь что ли? Своему лучшему другу?
— Успокойся ты, доверяю, просто все эти события, тяжёлый день, уже мерещится хрен знает что за каждым углом.
—
