Лагерь действительно оказался неподалеку. Кустарник скоро разошелся, уступив место свободной поляне. Хорошее место: с дороги совершенно не видно, а если кто проедет мимо - поднять свору грязных дикарей минутное дело.
Встречали их сдержанно, но не недружелюбно. Скорее, с интересом. Мужчины, женщины, дети - все одеты одинаково. Они будто уже рождались в шкурах, и те росли по мере взросления человека. Различия Гракх заметил только в металлических нашлепках, которыми дикари усиливали свою одежду. Максимум брони, на которую они оказались способны, - шлемы, формой напоминающие обычные ведра.
Постоянных жилищ дикари не строили. Обходились палатками. Возле каждой палатки разложен костер с висящим над ним котелком. Странно, но запах готовящейся еды вызвал в животе зарккана настоящую бурю. Пахло мясом и какими-то травами.
Гракх приметил стоящих в стороне от палаток лошадей. Не менее трех десятков.
Их проводили в центр лагеря - к большой палатке, украшенной черепами. У костра суетились три женщины. Рядом бегали грязные дети. Черк скрылся в палатке, но вскоре показался снова. Следом за ним выбрался обнаженный по пояс дикарь. На широкой груди вытатуирован порядком расползшийся орнамент. Рисунок с груди переходил на лицо, на руки и, скорее всего, перетекал на спину. В отличие от всех остальных дикарей-мужчин, которых видел зарккан, этот был абсолютно лысым.
- Диак голый, - ударил себя в грудь лысый.
- Рурк, - последовал его примеру вурст.
- Приветствую тебя, Большой воин! Что привело тебя в мое племя?
- Великая беда. Рурк желает собрать Больших вождей. Желает бросить вызов.
Лицо лысого вытянулось.
- Воля Большого воина - закон. Мы тотчас пошлем гонцов.
Вурст кивнул.
- Желает ли Большой воин, чтобы мы сопровождали его к месту сбора?
Снова кивок.
От внимания Гракха не укрылось промелькнувшее на лице лысого довольное выражение. Тот будто в лотерею выиграл - зарккан слышал о таких странных мероприятиях, проводимых до войны. Ни с того ни с сего тебе на голову падает целая куча полезного или бесполезного барахла, за которое не надо платить.
- Мы выступаем, - сказал Диак голый. - Черк сказал, вы приехали на злой телеге. Он сказал, что он и его люди охотились на вас. Сказал, что виноват в поломке телеги. Сказал, что Большой воин передал его вину в мои руки.
- Он хороший воин и может помочь, - сказал Рурк. - Но его вина у тебя. Решать тебе.
Диак повернулся к стоящему тут же Черку, протянул руку. Воин с поклоном передал вождю свое оружие. Лысый прикинул в руке молот, затем резко развернулся и ударил снизу вверх. Металл с отчетливым мокрым хрустом врезался в подбородок воина. Брызнула кровь. Человек отлетел, рухнул наземь, раскинув руки в стороны. Его лицо смялось, превратилось в кровавое месиво.
Гракх даже отшатнулся от неожиданности.
Диак бросил молот кому-то из воинов, кровожадно ухмыльнулся.
- Хороший воин - хорошее мясо. Хорошее мясо - силы в дорогу, силы в битву. Его сердце поможет тебе победить, Большой воин.
Мертвеца схватили за руки, куда-то поволокли.
'Его сердце поможет победить?'
Зарккан сглотнул. Они что, собираются сожрать беднягу Черка?
- Чтоб я сдох! - прошептал Гракх одними губами.
И, похоже, не только содрать, но и предложить кусок Рурку. Здоровяк же стоял рядом - спокойный, как дуб. Для него все это нормально? Или он и на пирушку останется?
Только теперь зарккан обратил внимание на мужчин и женщин, обступивших его и вурста. Но стоило Черку свалиться с развороченной головой, как люди начали поспешно расходиться. А спустя несколько минут в лагере поднялся шум. Люди собирались в дорогу. Но кроме этого они стаскивали к центру лагеря хворост, а вскоре появилось три больших котла. Об их предназначении Гракх даже думать не хотел. Единственное, на что надеялся: рабу Большого воина кусок не предназначен.
Спустя примерно час все члены племени, не очень большого - чуть более полусотни человек, собрались у котлов. В первых рядах уселись татуированные воины; за ними - молодые мужчины, кожа которых оставалась чистой; следом гомонящей стеной выстроились женщины. На самой периферии собрания, на последних рядах, разместились редкие старики и дети. Впрочем, последние без стеснения сновали между ног взрослых, норовя поскорее добраться до самого вкусного.
Гракх, мрачнее тучи, сидел в первом ряду рядом с Рурком. Здоровяк односложно, но с достоинством отвечал на задаваемые уважаемыми воинами вопросы. Он вообще отлично вписывался в компанию дикарей. Плевать, что ростом выше любого из них, а уж шириной в плечах и вытесанной из камня мордой больше походит на скалу.
Странно, что дикарям, судя по всему, все равно, что Большой воин за раз укокошил несколько их собственных воинов. Там, на дороге. Никакой обиды или недовольства. Напротив - они кажутся счастливыми.
Зарккан пытался вызвать в себе чувство подозрения. Что, если ублюдки задумали какую аферу? Что, если самые проворные из них уже разбирают или курочат тягач? Что, если готовятся нанести удар в спину? Опасаются огромного вурста, а потому ведут себя радушно, но на деле держат за пазухой нож?
Гракх очень старался, но ничего не получалось. Не вязалась у него напыщенность речей и в то же время легкость, с какой Диак голый вел себя с гостем, с предательством. Да - дикари. Да - ублюдки, охочие до жизни любого, кто попадется на пути. Да - людоеды! Но открытые и прямолинейные, как рельсы.
Три женщины, суетящиеся возле котлов, одновременно зачерпнули варево большими деревянными половниками. Стараясь не расплескать содержимое - направились к вождю. Тот самым первым последовательно снял пробу со всех трех половников. Некоторое время молчал, оценивая, потом уверенно указал на центральный котел. Женщина победоносно вскинула над головой половник, что-то пронзительно закричала. Остальные две поварихи опустили головы и побрели обратно.
Первыми за своей порцией подходили татуированные воины, следом - молодые. Но если татуированные накладывали в тарелки и миски только себе, а потом возвращались на места и с остервенением поглощали набранное, то молодые делились с женщинами. Насколько успел понять Гракх - такой подарок делался в знак признательности или расположения.
Со все возрастающим чувством брезгливости зарккан смотрел, как Рурк подносит ко рту человеческое сердце, торжественно принесенное ему самим Диаком голым. Пусть для вурста это трапеза и не каннибализм, но принять ее Гракх не мог. Он бы сейчас с огромным удовольствием вылакал литр самого злого самогона. Пусть голову затянет туманом. Возможно, тогда все происходящее перестанет быть безумием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
