взглянул на меня, и его взгляд выражал примерно следующее: “Это того стоило.”
Ну да, те придурки даже меня разозлили. Что уж говорить про аристократа, которому под страхом смерти нельзя допускать, чтобы какие-то простолюдины позволяли себе такое отношение
Среди развалин, я рассмотрел шевеление.
Это был один из дезертиров, каким-то чудом спасшийся после атаки Саламандрова. Он старался быть незаметным, и отползал за ближайшую кучу строительного мусора, видимо, в надежде сбежать.
На Саламандрова полагаться не приходилось, учитывая то что он сейчас без сил.
Я вскочил на ноги и помчался туда где пытался уползти недавний разбойник.
— А ну стоять! — грозно рявкнул я.
Услышав мой голос, он смешно засучил ногами, но руки не поспевали и он вздёрнул задницу кверху.
Я пинком ноги в бок развернул его на спину.
— Да что вам от меня нужно? — заговорил он на чистейшем русском. Странно, а форма армии западной коалиции. — Я вообще не при делах, я домой хотел.
— Видел я, как ты не при делах, — скрипуче произнёс Саламандров, хищно оскалившись и нависнув над съёжившимся солдатом. — Ты нам на все вопросы ответишь.
— Кто был в твоей шайке?
— Такие же солдаты, как и ты, — голос разбойника изменился и стал плаксивым, он больше не задирал нос, а теперь растерянно глядел по сторонам, будто надеясь, что кто-то из его товарищей придёт на подмогу. То что он видел, разбойника не радовало. Его шайка мертва, оружие утеряно, мост как его разбойничий замок и место работы — разрушен.
— Не трать наше время. Скоро сюда прибудут наши или западные разведчики, и нам всем хорошо бы в целости и сохранности покинуть это место. Так что ответишь на наши вопросы — и скатертью дорожка.
Он нервно сглотнул, ещё обернулся на руины моста, будто надеясь что тот снова восстановится. Затем глянул на широкую реку, которая скрыла обломки, и перевел взгляд на меня.
— Нужно уходить, уходить! Скоро придут собаки, — нервно прошептал он.
— И?! Кто был в твоей банде?
— Дык кто… я и Петрович — русские, а Илиас и Пьер — покинули свои армии, сбежали в общем, и присоединились к нам. Остальных я не успел узнать. Говорю же, я не с ними был. Так, просто встретил Петровича. Мы с ним вместе… Вот они здесь и промышляли. Как Петрович говорил, дельце не пыльное. Люди иногда переходят туда-сюда, а мы… То есть они, просто … брали подать. Никому, даже аристократам не хотелось стрелять, привлекать внимание. Да мы… ну, они немного брали, не оставляли их босыми, ну вот те крест!
Он вдруг нервно глянул на аристократа и попытался встать на колени. Я еле успел подхватить его и поднять на ноги. Совсем очумел от страха.
— Давно вы здесь стоите? — спросил Саламандров.
— Да неделю… Они стояли.
— Видел что-то необычное? — спросил я.
— Да что тут необычного. Мелкие отряды порой проходят. Большие колонны не ходят здесь. Мост не выдержит. А если кто и подходит то мы прячемся. — протараторил он, но в конце осёкся и добавил: — Они… Прятались.
— Как еще можно перебраться на ту сторону? — спросил я.
— Лодки я у вас не вижу. Так что никак, течение быстрое, берег неудобный, нет тут другого сообщения, — развёл он руками, и снова поглядел на реку.
— Где ближайшая переправа через реку? Безопасная переправа.
— Выше по течению, километрах в двух отсюда, вон там, у поворота он чуть виден.
— И что, он тоже “охраняется” такими же, как ты? — грозно спросил Саламандров.
— Н-нет, точнее, еще вчера там было все спокойно, — замотал головой мужчина.
— Понятно. Отпусти его, — властно сказал Саламандров.
Мне не понравился его тон. Хотя я и сам не понимал, как говорить с военным преступником и вором. Если бы можно было его отправить к нашим, в тюрьму… Пусть там сидит до конца дней и шьет телогрейки. Но такой возможности у нас нет.
Разбойник, до сих пор не веря что его отпускают, осторожно поднялся на ноги. Он заглянул сначала мне в глаза, потом Саламандрову, очень глупо улыбнулся и, развернувшись, побежал в сторону леса.
Саламандров выбросил руку вперёд и запустил огненным шаром в спину убегающего разбойника. Чего-то такого я и ожидал, но сейчас совершенно не возражал. Только сплюнул на землю. Собаке собачья смерть.
— Падаль, — буркнул Саламандров
Я поднялся, глянул на него но ничего не сказал. — Тебе что, не только крестьян жалко, но и дезертиров? — хмыкнул он.
— Этого не жалко, — качнул я головой, поправил автомат и кивнул в сторону другого моста. — Идем? Лучше поспешить.
Мое лицо ничего не выражало. Но думать я не перестал. Я воин, но мне не наплевать на жизни людей. Одно дело — убить в бою, защищая Родину. И совсем другое — убить безоружного в спину. Поймал себя на мысли, что мне было жалко и того дезертира. Интересно, я действительно его жалею, или это внутреннее нежелание поддерживать любые действия Саламандрова.
Глава 9. Собаки
Мы быстро шли в сторону указанную разбойником, когда я услышал знакомый свист. Похоже на присвист птички, если бы его издавал не человек. Замер. Не к добру, конечно, но оставлять без ответа тоже нельзя. Раз свистят, значит заметили. Кто знает что подумает свистун, если я не отвечу.
Я обернулся, плотно сложил руки лодочкой и ответил на свист.
— Это что за трели? — требовательно спросил Саламандров.
Из-за снова кустов раздались переливы, означающие “Выхожу”. Потом затрещали ветки.
— Это боец из моего отряда, — пояснил я присматриваясь кто это. — Сивухин, хороший парень.
— А, может, еще один дезертир? — с иронией глянул на меня Саламандров.
— Не думаю. Он слишком правильный и ответственный. К тому же, последний раз я его видел, когда нас бомбили и вокруг все пылало.
Хотя вопрос, что он делает здесь, у меня возник. Точка сбора ведь в другом направлении.
И тут до меня дошло. Саламандров в деревне почувствовал некроманта, метров за пятнадцать, меня он тоже почувствовал издалека, вернее определил через свой компас. Значит, он чувствует аристократов, и вот-вот поймет, что Сивухин такой же, как и я. Или — не поймет? Пока этого маг не чувствует или не показывает. Может, он чувствует только чистокровных аристократов, ну и меня, потому что у нас с ним… одна магия?
Наконец, выбравшись из кустов, к нам подошёл рядовой Сивухин. Даже в наших обстоятельствах его форма выглядела идеально. Такое впечатление, что он в кустах он не скрывался, а гладил китель. Тщательно форма заправлена, пуговицы начищены. Я мельком взглянул
