Проснулся оттого, что устал спать. Такое случалось редко, но сейчас это было именно так. Тело, отлежав все, что можно, требовало движения и желательно питания. «Когда же я ел нормально в последний раз? — мучительно вспоминал молодой человек. — Жрать хочу!» Он выскочил из постели, принял душ, обнаружил, что кто-то заботливый приготовил чистое белье и новую зубную щетку, с удовольствием привел себя в порядок и поспешил в кухню. Там обнаружилась кухарка — солидных размеров тетка, чем-то неуловимо похожая на тетю Раю.
Марк представился и попросил чего-нибудь покушать. Тетка засуетилась, молодой человек сел к столу и через пару минут принюхивался к восхитительному омлету, который скворчал на сковороде. Но тут на пороге нарисовался Славик и, окинув доктора пустым взглядом бесцветных глаз, возвестил:
— Прошу в столовую.
— Что-то срочное? — Марк улыбнулся почти заискивающе. — А можно мне сначала поесть?
— Господа едят в столовой. Прошу. — Телохранитель демонстративно встал боком к двери.
Стоматолог посмотрел на кухарку, но она возилась у плиты и не издала ни звука. Спорить было глупо. Что он должен сказать? Что хочет есть здесь? Что он не хозяин, а потому его можно не причислять к господам? Марк встал и молча пошел в столовую. Хорошее настроение испарилось, как не было.
День тянулся и тянулся, совершенно бесконечный и пустой. Ровно в шесть позвонила тетя Сима и голосом жестким, как наждачная бумага, спросила, почему он не пришел на прием. Черт, надо было отзвонить, а он забыл. Марк порадовал тетушку, сказав, что слежка ему не привиделась и потому его проблемами теперь занимается Алан. Потом принялся многословно извиняться. Тетушка перебила молодого человека на второй фразе кратким и крайне ядовитым высказыванием по поводу состояния его памяти и повесила трубку. «Ох, не люблю обижать родственников», — сказал себе Марк, позвонил в цветочный магазин, где работала знакомая девочка, и договорился, что завтра тетушке доставят букет любимых ею желтых роз. На карточке попросил написать: «От забывчивого племянника с извинениями». Потом перезвонил и велел слово «забывчивый» заменить на «бестолковый». Престарелые родственники обожают, когда молодежь сознается в своих недостатках и посыпает голову пеплом.
Алан приехал поздно. Было видно, что он устал: под глазами появились темные тени, губа оттопыривалась больше обычного.
— Ну, мой мальчик, мы выиграли эту битву, и ты можешь по-прежнему наслаждаться столь любезной твоему сердцу свободой.
Марку показалось, что он взглянул на него с жалостью.
— Алан, я твой должник!
Дядюшка кивнул.
— Как ты это сделал? Что ты им сказал?
— Тебе это знать не обязательно. Важно то, что мадам оставит тебя в покое. Единственное, будь все же поосторожнее, так как девочка может что-то предпринять по собственной инициативе — она крайне избалована, к тому же возраст такой… Мой тебе совет — избегать встречи с ней любыми способами. И в темноте не ходить по темным дворам. Ее карманных денег хватит на то, чтобы заплатить каким-нибудь отморозкам за твои синяки.
Марк опять горячо начал выражать благодарность. Алан устало отмахнулся.
— Если хочешь, можешь переночевать здесь… — Он сделал паузу, и племянник быстро сказал:
— Нет-нет, я домой. Сейчас и поеду, пока не поздно.
— Слава! — Дядя чуть повысил голос.
На пороге нарисовался шкафообразный молодой человек.
— Отвезешь Марка домой.
Телохранитель кивнул и вышел.
— Не знаю за что, но мне кажется, он меня не любит, — механически сказал доктор.
— А ты невежливо говорил с его другом, — хмыкнул Алан.
— Да? С другом? Каким это?
— С моим секретарем.
— Славик? — Челюсть у Марка отвисла. — Друг этого… э-э… твоего секретаря?
Дядя кивнул, с удовольствием глядя на растерянную физиономию молодого человека. Черт, вот уж никогда бы не подумал!
Короче, этой ночью наш стоматолог спал в своей постели. В понедельник понесся на работу как на праздник. Первым делом заехал в цветочный, оплатил розы, которые заказывал для тети Симы, и попросил послать Алану корзину орхидей. Дорого, но зато они будут чудесно смотреться в гостиной. Потом поехал в супермаркет и выбрал дорогущую бутылку виски. Пока все. Но через полтора месяца у дяди день рождения, и если Марк к тому моменту будет еще жив, то придется разориться на нечто антикварное.
Он позвонил тете Рае, которая, обрадованная, что голос у племянника бодрый и хандра прошла, принялась жаловаться на давление и намекать, что ее все забыли. Ну что делать? Во вторник он поехал к ней, предварительно затарившись на рынке, — тетушка терпеть не может продукты из супермаркета. Говорит, они все ненатуральные.
В подъезде нос к носу столкнулся с Настей и ее мамой. Они поздоровались, и ребенок продолжил с того места, где доктор ее перебил:
— Ну пожалуйста, ну давай поедем покататься!
— Поздно уже, — устало сказала Лана.
— Тогда купи мороженое!
— Завтра.
— А завтра мне вообще ничего нельзя будет! — Девочка начала хлюпать носом. — Вот умру, будешь знать!
— Не говори глупостей, — спокойно отреагировала мать.
— Тебе все глупости, а мне страшно!
— Не бойся, — вмешался Марк. — Сначала сделаю укол, и ты почти ничего не почувствуешь. Будешь дремать…
Они обе взглянули на него так, словно только что обнаружили на площадке двуногого таракана. Потом отвернулись, и Настя продолжила нытье:
— Ну, тогда я хоть кино посмотрю по СТС…
— Смотря что за кино будет.
Двери открылись, и мама с дочкой вошли в лифт. Третьим поехал велосипед, доктор остался ждать своей очереди. «Что-то всем я не нравлюсь в последнее время», — задумчиво сказал он себе.
Конечно, в среду в два часа черт понес Марка в хирургическое отделение. В предоперационном боксе сидела Анастасия, как испуганный котенок, сжавшись на кушетке. Сегодня она была одета совсем просто — майка и лосины, волосы стянуты в хвост, чтобы не мешали. В углу сидел Иван, всецело погруженный в электронную игру, жалобно попискивавшую в его лапищах.
— И кто это у нас здесь? — преувеличенно бодро начал доктор. — Неужели Анастасия?
Она молча и без улыбки смотрела на него, как кролик на удава.
— Эй, дружок, скажи что-нибудь.
— Мне страшно, — сказала она.
И что он должен отвечать?
— Да? Не бойся. Тебе сделают укол, и ты ровно ничего не почувствуешь. Думай о том, какая ты будешь красавица, когда зуб вырастет.
— А если не вырастет?
— Куда же он денется?
Тут пришел анестезиолог — делать премедикацию. Губы у девочки задрожали. Черт, где носит эту мамашу?
