Читаем без скачивания Взорванная акватория - Сергей Зверев

– Как проходит допрос? Что-нибудь выяснили? Или этот мужчинка в молчанку продолжает играть? – спросил майор, уставившись на подчиненного. Тот не выдержал его взгляда и отвел глаза в сторону. На вопрос начальника дознаватель отвечал, глядя в стенку:

– Абсолютно ничего не выяснили. Задержанный молчит как рыба замороженная.

Чиндарев нахмурил брови, поглядывая то на Полундру, то на милиционеров. После непродолжительного молчания обратился к своим подчиненным:

– Так, ребятки, слушай мою команду. Идите-ка вы прогуляйтесь чуток по коридору. Я хочу сам поработать с этим типом. По индивидуальной программе. Тряхну, так сказать, стариной. Может быть, тогда он не только заговорит, но и запоет не хуже Киркорова. Давайте скоренько.

Стражи правопорядка один за другим быстро покинули комнату. Майор подвинул первый попавшийся стул и уселся напротив Полундры. Стараясь быть непринужденным, милиционер начал разговор:

– Предлагаю пока поговорить по душам. Как говорится, не для протокола. Что-что, а бумаги мы всегда успеем написать. Бумаги, конечно, важны. Однако есть вещи и более важные. И я вам хочу сказать, что на данный момент весьма важным является характер вашего поведения. Понимаете, о чем я? Ваша откровенность и желание оказать помощь следствию сейчас просто незаменимы. Можно даже сказать – на вес золота.

– Звучит слишком высокопарно для банальной милицейской игры, – спокойно сказал задержанный.

– Ну, почему же сразу игра? Не игра, а попытка сделать вам шаг навстречу. Даже несколько шагов. В противном случае зачем бы мне с вами здесь разговаривать? В том-то и дело, что я хочу вам помочь. Милиция ведь не только наказывать призвана. Она в первую очередь помогать должна. Чтобы человек не пропал. Чтобы он на путь истинный встал.

– А кто вам сказал, что я заблудшая овца, которую следует направлять на какие-то пути? – Речь Полундры продолжала источать холодное спокойствие. Допрашивающего подобная тональность не устраивала. Однако он допускал ее, поскольку задержанный наконец-то начал вести диалог.

– Но что поделаешь, если вы ведете себя не вполне разумно? – с фальшивой тоской вздохнул Чиндарев. – Вот у вас при себе нет никаких документов. Это, безусловно, плохо. Вы должны их всегда иметь при себе. Но это еще полбеды. Гораздо хуже выглядит другое обстоятельство. Объясните мне, что вас заставляет молчать и не назвать свои имя и фамилию? Зачем упрямствовать? Ваше поведение безрассудно.

Он пристально смотрел в глаза Сергея, будто пытался его загипнотизировать. Однако ни гипноз, ни полные фальши речи не могли сбить с толку или каким-то образом смутить боевого пловца. Он оставался совершенно невозмутимым. И даже несмотря на то что был скован наручниками, казалось, будто задержанный доминирует над милицейским чином. Майор спешил скорее отделаться от неожиданного ощущения. Однако Полундра не позволял ему этого совершить.

Пауза затянулась. Начальник с едва прикрытым нетерпением снова озвучил суть своего вопроса:

– Почему вы не хотите представиться?

Сергей усмехнулся и заметил:

– Если я скажу, что потерял память, вы мне все равно не поверите. Поэтому я даже и не стараюсь об этом заикаться. Полагаю, что другие версии вас бы устроили в большей степени. Однако они нисколько не устраивают меня.

– Перестаньте хитрить! В конце концов, вы перехитрите только самого себя и никого другого, – недовольно покачал головой милиционер. – Даже и не пытайтесь настаивать на амнезии. Мы не будем тратить средства налогоплательщиков на медицинское обследование для опровержения вашего утверждения. Поэтому я вам настоятельно рекомендую не начинать дешевые спектакли и не изображать из себя неведомо кого. Послушайте лучше мой дельный совет. Сию же минуту возьмитесь за ум и сообщите нам всю правду о себе и о вашем преступлении.

– Гулять по пирсу – это преступление? С каких же пор? – сыронизировал старлей.

– Бросьте паясничать! Меня мало интересуют ваши праздные прогулки по побережью. Признавайтесь, откуда взялись отпечатки ваших пальцев на угнанной моторной лодке?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Наверное, вы меня с кем-то перепутали.

– Ах, вы все еще не понимаете! – почти выкрикнул Чиндарев и более тихим голосом уточнил: – А вы хоть в курсе, у какого уважаемого человека угнали моторку?

– Оставьте свои уловки для молодых практиканток из академии МВД. На меня они не действуют. Специально для вас я заявляю, что никаких моторок я не угонял.

Начальник встал со стула и стал расхаживать вокруг допрашиваемого. Это позволяло ему почувствовать себя выше и увереннее задержанного.

– Зря упираетесь, – прошипел он. – Дело ведь практически доказано. Я и не стал бы здесь с вами церемонии разводить. Это все просьба хозяина судна. Им является знаменитый скульптор Вахтанг Геладзе. Он, между прочим, широкой души человек. Вы должны быть ему благодарным, так как именно он попросил быть к угонщику снисходительным. Понимаете, что это значит? Мы против его просьбы никогда не пойдем. Мне, главное, галочку поставить, что пропажа оперативно найдена милицией и возвращена хозяину. Признайтесь. А мы уж сумеем найти смягчающие обстоятельства угона. И вас освободят прямо в зале суда.

– Так я задержан или арестован? – уточнил Полундра, будто бы и не слышал увещеваний милиционера. – А то вы все говорите и говорите, а официального документа я так толком и не увидел.

– Вас не это должно волновать! – Напряжение в голосе Чиндарева заметно возросло, и он ударил кулаком по столу. – Ваша задача – сидеть и отвечать на вопросы.

Старлей наградил майора снисходительной улыбкой. Тактика последнего была ясна как божий день. Он безуспешно пытался изображать «доброго полицейского». Питать иллюзии насчет его обещаний мог только полный глупец. К тому же Полундру сильно смутило то, что о ночном столкновении с милицией на побережье майор даже не упомянул. Подобное молчание не могло быть случайностью.

Милицейский начальник специально умалчивал о ночной драке. Он придерживал факт о ней, будто козырный туз в рукаве. Его расчет основывался на стремлении уговорить задержанного безоговорочно признаться в угоне. После признания можно было извлекать спрятанную в рукаве карту – обвинить его в причинении телесных повреждений сотрудникам милиции при исполнении служебных обязанностей. В совокупности обвинения угрожали немалым тюремным сроком. Все речи майора являлись лишь попыткой заманить Павлова в ловушку. Сергей понял это с самого начала. Он продолжал все отрицать, ни с чем не соглашался. С каждой новой минутой его линия поведения все больше и больше выводила из себя Чиндарева. От его недавнего внешнего спокойствия не осталось и следа. Злобные искры в глазах вкупе с дерганой жестикуляцией и прикрикиваниями выдавали его настоящее настроение.

– Не хотите сотрудничать по-хорошему? Ну что ж, это ваше право. – Начальник сделался надменным и погрозил Сергею пальцем.

Обойдя вокруг письменного стола, он поднял трубку телефона и громко сказал кому-то на том конце провода:

– Давай эту четверку ко мне. Срочно!

В коридоре послышался шум чьих-то быстрых шагов. У двери шум ненадолго стих. Раздался стук в дверь. Майор попросил зайти. В комнате один за другим оказались четыре милиционера, которые не так давно испытали на себе мастерство рукопашного боя Полундры.

– Не хотите разговаривать со мной, тогда с вами побеседует кое-кто другой, – высокомерно промолвил Чиндарев, обращаясь к допрашиваемому.

Сергей повернул голову, чтобы посмотреть на пришедших. Милицейская четверка выглядела весьма агрессивно.

– Ну что, мужики? Я буквально на часок по важным делам отлучусь. А вы потолкуйте с ним хорошенько. Только смотрите не переборщите… И начните минут через пять после моего ухода, – сказал начальник подчиненным, оставил комнату и закрыл дверь на ключ. Пройдясь по кабинетам второго этажа, он под разными предлогами распустил сотрудников отделения. Кто-то был отправлен на обед, кто-то домой, а кто-то и к черту на кулички по служебной необходимости. Чиндареву не нужны были свидетели того, что намечалось в комнате дознания.

Пять минут спустя на этаже никого не было, кроме Полундры и кровно обиженных на него людей в форме. «Только синяков не оставляйте», – напомнил остальным один из них. Те в ответ кивнули и, взяв в руки дубинки, двинулись к задержанному.

23

«Принцесса Ханзаде» стояла на якоре в миле от сочинского побережья. У борта исследовательского судна находилась моторка с брезентовым тентом. На ее палубе под навесом происходил весьма примечательный разговор. Специально ради этого разговора туда спустились Крис Хазерленд и Мартин Снуп. С самого начала встречи им пришлось выслушивать панические тирады человека, прибывшего на моторке с Большого Сочи. Им был не кто иной, как Алексей Кондриков. Он по привычке нервно теребил бороду и жаловался на свои злоключения: