Они бежали что есть мочи, нагруженные тяжеленными мешками, хрипло дыша, хватая ртом воздух. Чертова ноша немилосердно колотила по спине, по пояснице, по заднице, соленый пот заливал глаза, в стороны с визгом кидались испуганные макаки, а один раз от них с глухим шипением шарахнулся мирно отдыхавший в траве ящер, которому они сгоряча едва не оттоптали башку. Вдобавок Мазуру, кроме поклажи, оттягивала плечо четырехкилограммовая винтовка, но он ни за что не бросил бы столь серьезное и надежное оружие…
Джонни все же был битым волком. Когда меж деревьями уже показалась сияющая гладь океана, он с маху остановился первым, поднял руку. Мазур мгновенно понял, тоже остановился. Они подкрались к опушке и какое-то время рассматривали шхуну – нет, засады вроде бы не видно… И вновь кинулись вперед, навьюченные, как верблюды. Увидев их, двое остававшихся на кораблике батаков без команды кинулись поднимать паруса, сообразив, что дела пошли наперекосяк.
Далекая, приглушенная расстоянием пальба послышалась в глубине острова, когда шхуна уже была почти в миле от берега, – беспорядочные выстрелы из винтовок вразнобой, явно не преследовавшие никакой иной цели, кроме выражения эмоций. Точно, он там был не один – и припоздавшие сослуживцы на бедолагу наткнулись, но что они могли сделать? Только палить в белый свет, как в копеечку. А шхуна вот-вот должна была оказаться в международных водах…
«Повезло мне, – лениво подумал Мазур, вытянувшись на палубе. – Мало того, что впервые попробовал себя в браконьерстве, так еще и начал не с уточек каких-нибудь – с могучих и экзотических комодских драконов…»
Часть вторая
Огни большого города
Глава первая
Никогда не подглядывайте за неизвестными
Еще пару кабельтовых шхуна прошла на одном стакселе, вплотную к зеленому буйству джунглей, так что верхушки мачт, по-морскому стеньги, то и дело цеплялись за переплетение ветвей, вызывая возмущенные вопли проворно разбегавшихся обезьян, а диковинные птицы вспархивали стайками – экзотика по-прежнему цвела вокруг самая махровая, хотя корабль зашел на этот остров с прозаичнейшей целью, всего-навсего набрать пресной воды перед долгим переходом в Катан-Панданг.
Потом Пьер проворно убрал и стаксель, а два батака (отнесшиеся к тому, что третий их собрат не вернулся с драконьего острова, с азиатским фатализмом) сноровисто закинули в гущу ветвей кошки на прочных линях, подтянули шхуну бортом к берегу, так что ветви нависли над палубой, закрепили свободные концы линей и столь же шустро спустили на воду старенькую дюралевую лодку.
На палубе показался Гаваец с перекинутым через плечо «Томпсоном», судя по виду, военного выпуска. В обеих руках у него были пластиковые двадцатилитровые канистры.
Батак кинул в лодку пару алюминиевых весел с облупившейся синей краской. Вопросительно уставился на капитана, ожидая дальнейших распоряжений. Остальные в полном составе торчали тут же.
– Джимми, возьми баклаги, – невозмутимо сказал гаваец Мазуру, ногой подвинув к нему помянутые сосуды.
Столь же невозмутимо Мазур взял лежавшую неподалеку винтовку, повесил на плечо дулом вниз, отвел в сторонку Пенгаву и тихонько сказал ему на ухо:
– Пока меня не будет, наточи как следует мой паранг…
Сбросил канистры в лодку, держась руками за планшир, перевалился через борт и спрыгнул в дюральку. Утлая лодчонка качнулась, стукнув о борт шхуны. Гаваец тем же путем последовал за ним и сразу же сел на весла. Сильными гребками повел лодочку вдоль берега.
– Интересно, – сказал Мазур. – Что же ты меня не заставил вкалывать, при твоей-то привычке руководить?
– Я знаю дорогу, а ты – нет, – ответил гаваец. – Так проще.
Какое-то время они молчали. Лодка быстро продвигалась вперед по узкому, извилистому проходу меж высокими скалами, в один прекрасный момент он раздвоился, и Джонни уверенно свернул вправо, а у следующего разветвления – влево. Глянув на Мазура исподлобья, поинтересовался:
– Ты что сказал своему орангутангу?
– Да пустяки, – пожал плечами Мазур. – Чтобы он тебя пристрелил, если вернешься один…
– Точно?
– А какие тут шутки? – пожал плечами Мазур. – Я человек предусмотрительный, жизнь научила…
– Глупости, – хмуро сказал гаваец. – Я парень резкий, но вот уж никак к неврастеникам не отношусь… Если мочить каждого, кто мне однажды покажет зубы, патронов не хватит… От тебя, знаешь, тоже можно всякого ожидать…
– Глупости, – усмехнулся Мазур, старательно повторив его интонацию. – Драконьи потроха в трюме – не столь уж большой куш, чтобы мочить тебя ради твоей доли. Я в этих местах настроен осесть надолго… Интересно, почему ты взял за водой именно меня? Если отпадает версия «несчастного случая» на водопое, то есть лишь одна-единственная идея… Побаиваешься, как бы я не вздумал в твое отсутствие поднять бунт на борту и захватить твой фрегат?
– А почему бы и нет? – серьезно сказал гаваец. – Извини, парень, я тоже имею полное право предполагать на твой счет разные гадости. Очень уж быстро ты моих орлов привел к подчинению там, на острове.
– Но я, по размышлению, был все-таки прав, а? – спросил Мазур. – К чему нам иметь на счету мертвого копа…
– Ну, допустим, прав, – неохотно признался Джонни. – Он был не один, могли со злости устроить грандиозную облаву, копам страшно не нравится, когда кого-то из них мочат. И все равно… Это мой корабль, знаешь ли, и мой экипаж.
– Помилуй бог, не покушаюсь ни на то, ни на другое, – сказал Мазур примирительно. – Я просто не люблю, когда на мне ездят верхом…
– Вот совпадение, парень, я тоже… Ты подозреваешь меня черт-те в чем, а я – тебя. Вот и квиты. В конце-то концов, Абдаллах, старый прохвост, не мог тебе не сказать, как зовут китайца, как называется его лавка…
– Сказал, конечно, – кивнул Мазур. – Но я же тебе говорил уже – не столь уж велика твоя доля, чтобы мочить тебя ради нее.
– Вот то-то, – легонько оскалился Джонни. – Ну что, Джимми-бой, попробовали друг дружку на излом? Давай попробуем подружиться, что ли? Не скажу, что ты мне особенно нравишься…
– Ну, удовольствие, знаешь ли, обоюдное.
– Понимаю. Наплевать. Ты, Джимми-бой, и в самом деле, похоже, будешь тут долго болтаться у меня под носом. А я не собираюсь срываться в эмиграцию из этих мест. Поневоле придется как-то строить дальнейшие отношения. А вдруг и получится к обоюдной выгоде…
Не походило что-то пока, чтобы он пытался заговорить зубы и застать Мазура врасплох, – автомат лежит у ног, пистолет в кобуре, паранг в ножнах, обе руки заняты веслами. Скорее уж Мазур мог при таком раскладе и морду набить качественно, и отправить к праотцам.
Словно угадав его мысли, гаваец настороженно бросил:
– Между прочим, я своим обезьянам приказал то же самое, что ты – своему…
– Да ладно тебе… напарник, – фыркнул Мазур. – Черт с тобой, я-то первым не начинал… Давай, в самом деле, создавать новую корпорацию: «Джимми и Джонни, лимитед». Я, знаешь ли, придерживаюсь той же философии: не стоит класть жмуриков направо и налево, если проще договориться.
– Ну, смотри, я-то не прочь… – вздохнул Джонни с некоторым облегчением. – Если сойдемся поближе, я тебя научу, как можно делать толковые дела. Твой тесть, прости на худом слове, – все же обыкновенная макака без фантазии и настоящего размаха. Чисто по-первобытному снимает верхушки там, где цивилизованный человек без труда вычерпает все до дна и получит вдесятеро больше…
– Не обижай моего родственника, – лениво осклабился Мазур.
– Родственник…
– Какой уж есть, – сказал Мазур.
– Ладно, наследный принц… Проехали.
Очередной узкий проход вывел их в обширную лагуну, диаметром чуть ли не в морскую милю. Ну да, конечно, на шхуне сюда не пройти за отсутствием ветра…
Джонни повел лодку вдоль берега, на миг выпустил весла, переложил автомат поближе, чтобы был под рукой. Настороженно пояснил:
– Поглядывай по сторонам, Джимми-бой, не зевай… Островок необитаемый, расположен удобно, а значит, можно нарваться черт-те на кого…
– Королевские? – спросил Мазур.
– Ну, не обязательно. Тут столько всякого народа болтается… От ловцов удачи до этих долбаных идейных, и неизвестно еще, что хуже. Фронты освобождения, борцы с тиранией… Ты сам-то, надеюсь, не из идейных? Не борешься, часом, против кого-то или за что-то?
– Бог миловал, – сказал Мазур насколько мог убедительнее. – Я, видишь ли, борюсь исключительно за собственное благополучие…
– Ну, это уже лучше, – фыркнул гаваец. – Нет на свете ничего хуже борцов…
В два гребка он притер лодку к берегу, задрал голову к небу, его лицо стало напряженным, злым.
– Мерещится или нет?
Старательно прислушавшись, Мазур тихо ответил:
– А знаешь ли, компаньон, ни черта тебе не мерещится…
– Самолет?
