Серина отшатнулась.
– О нет!
Сайрес не мог умереть. Он не смел покидать этот мир и оставлять ее одну.
Она смотрела на него, не желая видеть очевидного – залитого кровью безжизненного лица и пропитанной кровью рубашки.
– Нет! – кричала она. – Скажите мне, что он будет жить!
Слуги растерянно молчали.
– Скажите, что он жив, слышите? Отвечайте немедленно!
– Миледи, – тихо промолвила подошедшая Кэффи, – мне очень жаль.
Сайрес не может умереть. Она не позволит ему этого сделать. Жизнь без его поддержки пугала ее.
– Отнесите его в спальню и положите на кровать. Я буду его лечить.
– Это так прискорбно, миледи, но уже слишком поздно.
Серина обернулась и увидела бледное, искаженное горем лицо своей горничной.
Она попыталась забраться в экипаж, но ступеньки были убраны, а высокий порог оказался для нее непреодолимым препятствием. Если бы только ей удалось дотронуться до мужа! Тогда бы она узнала, что на самом деле он жив, а кровь – только злая игра неясных бликов фонарей. Серина тянулась к мужу и не могла дотянуться. Вдруг она ясно увидела на его лбу зияющую рану, вокруг которой запеклась кровь. Громкий пронзительный крик вырвался из ее груди, и горячие слезы потоками заструились из глаз.
Кэффи тронула ее за плечо.
– Пойдемте в дом, миледи. На улице уже слишком холодно.
Серина снова разрыдалась. Горе, которое она испытывала, было столь велико, что она не могла остановиться. Какой станет ее жизнь без его мудрости и терпения?
– Я все понимаю, миледи, – тихо шептала Кэффи, поглаживая ее по спине. – Но его светлость нужно внести внутрь. На холоде он быстро… окоченеет.
Слуги уже собирались вокруг экипажа. Они покачивали головами и что-то бормотали.
– Убирайтесь прочь! – приказала Серина.
Все попятились. Рядом с ней остались только Кэффи и дворецкий.
– Ты слышала мой приказ, – сказала она, обращаясь к горничной.
Кэффи пожала плечами и подняла голову.
– На этот раз, миледи, вы будете делать так, как я скажу. Отойдите от экипажа.
С этими словами горничная схватила Серину за локти и силой оттащила от тела мужа. В тот же момент дворецкий вытащил Сайреса.
Глядя на то, с каким трудом он тащит безжизненное тело, Серина наконец с полной ясностью поняла, что мужа больше нет. Она упала в объятия Кэффи и заплакала.
Спустя некоторое время, поддерживаемая горничной, она медленно побрела обратно в дом.
На пороге лежал истекающий кровью возничий.
– Ваша светлость… – прошептал он. – Какое горе, какое горе!
Серина кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Да, возничий ранен, но он дышит, он жив. Так почему же Сайрес мертв?
– Ваша светлость, – продолжал возничий, – все произошло так быстро… – Хриплый, захлебывающийся кашель прервал его речь. Кэффи наклонилась, чтобы прижать кусок ткани к кровоточащей ране в его плече.
– Что произошло, Роберт? – спросила Серина. – Как это вообще могло произойти?
– Все было похоже на ограбление, – ответил возничий, морщась от боли.
– Разбойники? – ужаснулась герцогиня.
– Двое. Но я не думаю, что они действительно собирались нас ограбить.
– Что ты хочешь сказать? Почему они его убили? Он отказался отдать им деньги?
– Нет, все было не так, – произнес слуга, пересиливая кашель. – Его светлость отдал им то, что они требовали.
– Тогда что же произошло? – настаивала Серина.
– Герцог спросил, может ли он быть свободен, после того как отдал им все деньги и ценности… Но они сказали, что их наняли… убить вашего мужа… И они его застрелили… – Возничий замолчал на мгновение, а потом громко застонал, когда Кэффи слишком сильно надавила на его рану.
– Они знали, кем был мой муж? – спросила Серина.
Возничий кивнул:
– Они называли его «ваша светлость».
Значит, кто-то нанял этих убийц, думала леди Уоррингтон. Конечно, у ее мужа были политические враги. Его взгляды расходились со взглядами многих, но она сомневалась, что оппоненты герцога в палате лордов желали его смерти. Только один человек мог извлечь из нее выгоду, только один желал ее. Это был Алистер.
– Я хочу, чтобы вы повторили ваш рассказ полиции после того, как отдохнете и соберетесь с силами, – сказала Серина.
Роберт снова кивнул и потерял сознание.
С мыслями об Алистере она направилась в библиотеку. Спустя несколько минут туда вошла Кэффи.
– Давайте я налью вам немного бренди, миледи, – сказала она, – сейчас вам это не повредит.
В сложившейся ситуации привычные мысли о вреде крепких напитков даже не пришли Серине в голову. Она не пила ни капли с той безумной ночи с Люсьеном. Сейчас ей казалось, что все это происходило в другой жизни. Она молча кивнула и взяла с подноса бокал.
– Миледи, – сказала Кэффи, усаживая герцогиню на диван, – какие будут распоряжения насчет… его светлости?
– Я займусь этим, – ответила Серина, думая о рассказе возничего. – Я займусь всем.
Потом она не могла понять, откуда у нее взялись силы, чтобы сделать все необходимое, но она действительно со всем справилась. Серина смогла подавить свое горе. Она обсудила подробности похорон с адвокатом Сайреса, мистером Хиггинсом, написала письмо в замок Уоррингтон, чтобы там приготовили семейный склеп, и даже не забыла распорядиться набросать соломы перед домом, чтобы стук экипажей не нарушал траурного спокойствия.
Затем она встретилась с офицером полиции по имени Джон Викери. Он, однако, выразил сомнения насчет того, что удастся найти «грабителей», несмотря на достаточно точное описание, данное возничим, и уж тем более связать это преступление с Алистером. Но Серина поклялась себе, что разоблачит его, чего бы ей это ни стоило.
В девять часов утра того же дня Люсьен наконец-то добрался до своего дома на Ганновер-сквер. Он чувствовал себя совершенно разбитым. После нескольких бессонных часов, проведенных в воспоминаниях о Челси и… Серине, он отправился в клуб, где нашел забытье в бутылке доброго виски.
Войдя в дом, он машинально протянул дворецкому шляпу и перчатки и направился вверх по лестнице, думая только о том, чтобы упасть и уснуть.
– Простите, милорд, – раздался голос Холфорда.
Когда Люсьен обернулся, дворецкий продолжил:
– Один джентльмен дожидается вас в вашем кабинете. Он прибыл около часа назад и сказал, что не уйдет, пока не поговорит с вами и не передаст вам какое-то письмо.
– Что-то срочное? – нахмурился Люсьен. – Кто это?
– Джентльмен представился как адвокат герцога Уоррингтона, милорд.
Адвокат Уоррингтона? Здесь? За каким чертом? Люсьен пытался придумать объяснение этому и находил только одно – герцог решил развестись.
