такие же тупики. Врач прав: разговаривать сейчас с клиенткой было абсолютно бессмысленной затеей.
Тони, уже сидевший за столиком защиты к моменту прихода своего шефа, таинственно кивнул, подтверждая, что выполнил поручение. Он, как и Вэл, сдал рабочие амулеты в канцелярию суда (в том числе – звукозаглушающие) и не рисковал произносить вслух информацию, не предназначенную для посторонних ушей. В переполненный зал ввели обвиняемую, по-прежнему сопровождаемую тюремным врачом. Прозвучал привычный призыв: «Встать, суд идёт!» Зрители всколыхнулись плотными рядами, и ощущаемая в зале плотная аура множества Иных на краткий миг проявилась физическим давлением – воздух словно уплотнился и стал вязким, сковывая движения и подавляя. Да, нечасто в замкнутом помещении собирается столько монстров. И нечасто на предварительном слушании нет нужды беспокоиться о законе секретности – в толпе не было никого из непосвящённых. Данным обстоятельством воспользовались некоторые из присутствующих: двое стражников суда расположились у столов защиты и обвинения в звериной ипостаси драконов, а судья Накир распустил за спиной белоснежные полотнища крыльев. При таком образе ему, на вкус Вэл, не хватало огненного меча в руках, но и без карающего клинка судьи процесс, как и ожидалось, выходил красочный. Сплошь чёрное одеяние Брэда Кэмпбелла оттеняло белый наряд серафима, и даже секретарь суда нервно сглотнул при виде величественной парочки, шествующей к подиуму. Обвиняемая застыла, как парализованная, взирая на светлого и тёмного «ангелов», явившихся по её душу.
«Умеют некоторые произвести первое впечатление, не отнять. Хорошо хоть секретарь не оговорился: «Падите ниц, они явились!», – усмехнулась про себя Вэл, резко отворачиваясь от знакомой широкоплечей фигуры Кэмпбелла. Зря она не подала прошение, чтоб её дела никогда не отдавали ему на рассмотрение!
– Слушается дело. Народ против Брин Стоун, – объявил судья Накир. – Народ представляет Роберт Гастингс, окружной прокурор. Защита представлена адвокатом Вэллери Мэнс. Стороны готовы начать предварительное слушание дела?
– Народ готов.
– Защита готова.
– Отлично, тогда начнём. Я обратил внимание, что данный судебный процесс привлёк пристальное внимание сообщества ИГР. Я призываю присутствующих соблюдать полную тишину в зале суда и все эмоции держать под контролем. Нарушители порядка будут немедленно выдворены из зала! Господин окружной прокурор, приступайте к обвинению.
Гастингс так осторожно начал дело, что не приходилось сомневаться: он успел навести справки об адвокате с востока и, возможно, позвонить коллеге из Атланты, чтобы получить характеристику от первого лица. Вызванный им топограф так подробно объяснял по картам местоположение коттеджа Харриса и расположение комнат в его доме, что судья Накир вмешался в дачу показаний, заверив прокурора, что суд способен разобраться в картах самостоятельно. Вэл отказалась от перекрёстного допроса первого свидетеля, и присягу принял тот оборотень-росомаха, что держал на прицеле Вэл в спальне убитого инкуба. Сержант рассказал, что его отряд направили в дом демона после поступившего сообщения о совершённом преступлении, где и обнаружили убитого хозяина дома. Он подробно описал встречу с Вэл, расположение тела убитого и состояние спальни, а прокурор попутно присоединял к материалам дела фотографии и показания копов-оборотней о запахах в спальне. Вэл не протестовала, внимательно рассматривая те снимки, что обвинение сочло нужным предъявить в качестве доказательств.
– Перекрёстный допрос, адвокат? – учтиво обратился к ней Гастингс.
– Да, спасибо. Офицер, в спальне имелась мусорная корзина – вы исследовали её содержимое?
– Нечего было исследовать – корзина была абсолютно пуста.
– На полу комнаты вы не находили каких-либо непонятных серебряных предметов?
– Нет, мэм, – удивился росомаха. – Если не считать разбросанной по ковру одежды, комната была аккуратно прибрана, нигде ничего не валялось, всё стояло на своих местах. Никаких брошенных серебряных предметов мы вообще нигде не находили: ни у дома, ни на пути бегства обвиняемой.
– Вы не можете утверждать, что моя подзащитная «бежала» – она всего лишь быстро покинула дом Харриса и оставалась там, откуда позвонила в полицию, не усложняя задачу своего нахождения. Вы указали, что в самой спальне и у порога отчётливо ощущались запахи трёх людей, помимо потерпевшего: мой, моей подзащитной и горничной, работающей в доме.
– Совершенно верно, мэм.
– Вы не учуяли в спальне сильного аромата цветов?
– Цветов? – растерялся свидетель. – Запах цветов был, но меня же спрашивают о людях!
– Я спрашиваю вас о запахе цветов – он был?
– Да, мэм. В спальне имелся густой аромат того цветка, что стоял у окна.
– Вы узнаёте его на фотографии? – Протянув фото, сделанное ею в спальне инкуба, Вэл получила утвердительный ответ. – Это олеандр, ядовитое растение. Прошу присоединить фото к материалам дела.
– Основание? – нахмурился судья Накир.
– Запах этого растения настолько стоек и насыщен, что используется в парфюмерии, и он вполне способен заглушить собой слабые запахи.
– Не в данном случае, ваша честь! – подскочил окружной прокурор. – Мы провели точнейший анализ воздуха в комнате и готовы доказать, что неопознанных запахов в спальне не имелось!
– Пока вы этого не доказали, – заметила Вэл.
– Это позже докажут показания экспертов! Цветок в спальне не имеет отношения к делу!
– А мои эксперты докажут обратное, – улыбнулась Вэл. – Ваша честь, защита настаивает, что для внесения большей ясности в показания следующих свидетелей суду важно знать о факте наличия в спальне яркого заметного цветка.
– Хорошо, просьба защиты удовлетворяется.
Прокурор вызвал горничную Хло, и та, запинаясь и нервничая, рассказала, как обнаружила в спальне мёртвого хозяина и так перепугалась, что бросилась бежать, куда глаза глядят. В своём сбивчивом рассказе она несколько раз подчеркнула, что не переступала порога спальни – похоже, прокурорские ребята тщательно проинструктировали её относительно данного момента.
– Вы осознавали, что нарушаете закон, не сообщая в полицию о совершённом преступлении? – спросила Вэл.
– Нет, тогда я слишком испугалась и ничего не соображала.
– Когда вы в последний раз заглядывали в хозяйскую спальню, не считая того утра, когда обнаружили в ней мёртвого хозяина?
– В субботу днём: я прибиралась в ней в отсутствие мистера Харриса.
– Нож, фигурирующий в деле в качестве доказательства, в комнате видели?
– Нет. Что ножу делать в спальне?!
– То есть, вы не могли бы не заметить его, если б он лежал на полке, на подоконнике, под кроватью?
– В субботу я переворачиваю даже матрас, так что никакого ножа в спальне точно не имелось, – заверила Хло.
– Хорошо, спасибо. Вот фотография из материалов дела. Рядом с кроватью, на которой вы видите
