– Мне кажется, вы слишком верите в человека, которого так мало знаете.
– Но я знаю своего брата.
– Что вы хотите этим сказать? Лицо Элис слегка порозовело.
– Мой брат, графиня, был очень несчастен, еще с давних пор. Он вел беспорядочную, беззаботную жизнь, и это намерение жениться, возможно, еще больше ухудшило положение. Я подозреваю, не сожалеет ли он... о чем-то! Не знаю о чем, но думаю, что он не совсем представляет себе, что делает. Я пыталась предостеречь брата, но он не обратил внимания на мои слова. Он сказал... что хочет, чтобы его брак был похож на мой.
Вивиана удивленно подняла бровь:
– И каким же он был? Расскажите.
Элис смутилась и, глядя куда-то в сторону, произнесла:
– Брак ради семьи и долга. В нем почти не было места чувствам.
– Понимаю, – тихо проговорила Вивиана. По-видимому, брак леди Элис был не более счастливым, чем ее собственный.
Элис повернулась и посмотрела Вивиане в лицо.
– О, пожалуйста, обещайте, что приедете завтра! – умоляющим тоном сказала она. – Дайте нам, Хьюиттам, шанс доказать, что мы вовсе не деревенские грубияны. И я думаю, ваш визит поможет пресечь сплетни о сегодняшнем маленьком недоразумении.
Вивиана пожала плечами:
– По-моему, это не имеет значения. Сейчас меня в Англии никто не знает.
Элис изумленно подняла брови:
– Но вы ошибаетесь, если так думаете. Величайшее сопрано нашего времени? Лондонская прекрасная Констанция? Да, моя дорогая, даже здесь, в глуши Бакингемшира, мы следим за мировой оперой.
Вивиана задумалась. Со стороны Куина было подлостью ставить ее в такое положение. Но Элис права. Ее имя не было неизвестным. И спустя несколько месяцев, если все пойдет, как задумано, имя ее отца, как и имя лорда Диглби, будет у всех на устах. И никогда нельзя забывать о детях.
– Мы все должны производить впечатление, что находимся в хороших отношениях, Вивиана, – продолжала сестра Куина. – С этого момента мой брат будет вести себя как настоящий джентльмен, иначе он окажется на пути в Лондон. Потому что не сможет выслушивать выговоры мамы до бесконечности и сбежит.
– Понимаю, – тихо сказала Вивиана. – Но ваша мать... эти обстоятельства не могут не огорчать ее. И я не могу себе представить, что она желает подружиться со мной.
Элис помолчала. Резкий порыв ветра закружил листья, затем подхватил волан, завертел его и понес прочь под радостные крики детей.
– Не стану отрицать, что мама бывает очень строга, – продолжила Элис, с улыбкой наблюдавшая за детьми. – Но я уже сказала ей, что в данном случае для нее было бы лучше считать вас дорогим другом.
Вивиана резко выпрямилась:
– Я ничего не делала, чтобы привлечь внимание вашего брата, леди Элис. И не хочу, чтобы мое общество навязывали кому-то. У меня есть гордость. И как бы это ни казалось странным, в моей стране мы тоже придерживаемся высоких требований к правилам поведения.
– Прошу прощения, – поспешно проговорила Элис, положив руку Вивиане на плечо. – Я не хотела оскорбить вас. Пожалуйста, не можете ли вы по крайней мере считать себя моим другом? Мне самой это кажется совершенно естественным. Нам предстоит прожить вблизи друг друга несколько недель, и у нас так много общего.
Вивиана сдержанно кивнула:
– Хорошо. Спасибо, Элис, за предложение дружбы. Да, завтра я приеду к вам и леди Уинвуд. Можно приехать верхом? Или это не принято?
– Вовсе нет. – Леди Элис наклонилась ближе к Вивиане. – Теперь, на правах нового друга, могу я задать вам один нескромный вопрос?
Вивиана взглянула на нее:
– Можете спрашивать что хотите.
– Насколько хорошо вы знали моего брата, Вивиана, когда в прошлый раз были в Лондоне?
Вивиана помолчала, обдумывая ответ.
– Думаю, леди Элис, – наконец произнесла она, – что я его совсем не знала.
Глава 7,
в которой обнаружено тайное убежище лорда Уинвуда
На следующее утро в половине двенадцатого граф Уинвуд надел сапоги и бриджи и отправился в конюшню. День, как он решил, был подходящим для посещения нескольких крупных арендаторов. Куин не испытывал особого желания делать это; ему все еще казалось, что он незаслуженно берет на себя роль своего отца. Но существовала другая, более насущная, чем долг, причина, возбуждавшая в нем жгучее желание сбежать из дома.
Предполагалось, что Вивиана, графиня Бергонци, сегодня будет завтракать с его матерью и сестрой. Эта бредовая идея пришла в голову Элис. Но мать Куина ухватилась за нее, хотя и без особой радости, выслушав доводы Элис. Куин понимал, что Элис права, и был благодарен матери и сестре за их старания исправить ошибки, совершенные им.
В конюшне Куин быстро оседлал свою лошадь и умчался в облаке пыли. Он намеревался провести весь день вне дома. В седельной сумке у него лежали ломоть хлеба, кусок чеддерского сыра и полная виски фляжка Аласдэра, которую тот случайно забыл при своем поспешном отъезде. У Куина возникло сильное подозрение, что Аласдэр решил жениться на Эсме.
Да, Куин был совершенно уверен, что, как только позволят приличия, Аласдэр поместит в «Тайме» объявление о своей помолвке. Что же, он желает ему счастья. Куин все равно не испытывал желания жениться. Он чувствовал себя лучше с виски Аласдэра, чем с женщиной Аласдэра. Однако он беспокоился об Эсме. Будет ли Аласдэр ей хорошим мужем? Куин на это надеялся. И молил Бога об этом. Ему ничего не оставалось, кроме как верить, что Эсме знает, что делает.
Куину и так доставляли достаточно беспокойства женщины, на которых не надо было жениться: его мать, сестра и Вивиана Алессандри. Что касается матери, то Куин решил незамедлительно поговорить с ней по душам. Он скажет ей, что брак или по крайней мере поспешный брак – это не для него. Его решение наверняка расстроит мать, и Куин боялся этого разговора. Она не заслуживала такого огорчения. Но этот ужасный случай с Эсме заставил его понять, что ему нужно время, чтобы разобраться в самом себе. Он просто не мог ни о чем думать, когда Вивиана Алессандри находилась рядом с ним.
Ах, Вивиана! Женщина, на которой Куин когда-то даже подумывал жениться. В другой жизни и в другом мире. Она поразила его, когда впервые предложила жениться на ней. Лежа в ее объятиях, удовлетворенный и счастливый, он и сам подумывал об этом.
Вивиана желала выйти за него замуж. И Куин знал, уже тогда знал, что жизнь без нее будет для него невыносимым адом. Но он был так молод, его представления об их будущих отношениях ограничивались лишь этим смутным ощущением. Он и понятия не имел, как люди женятся.
В молодости Куин всегда думал, что родители найдут ему какую-нибудь хорошенькую послушную девушку благородного происхождения и поставят его перед свершившимся фактом. Ему это немного напоминало покупку племенной кобылы на «Таттерсолле» – Куину даже не надо будет торговаться. И к этому времени он достаточно хорошо познакомился с городской жизнью, чтобы знать, как его новые лондонские друзья относятся к браку.
