— Если вы хотите нашу беседу направить в этом направлении, то я вам не одну дохлую кошку могу подбросить. Она будет свежее, чем вопрос известных событий в Венгрии.
Н. С. Хрущев рассказывает правду о социалистической Венгрии и ее трудолюбивом народе, об узах братской дружбы, которыми связаны народы Советского Союза и Венгрии.
— Могу сказать еще, — продолжает Н. С. Хрущев, — что встречных вопросов такого рода я вам задавать не буду, так как приехал в США с другими целями, приехал с добрыми намерениями и чистым сердцем. Приехал не для того, чтобы выискивать разные вопросы для обострения отношений между нашими странами, между нашими правительствами, а для того, чтобы улучшить существующие отношения, убрать, если можно так выразиться, камешки с пути, которые мешают сближению наших стран. Поэтому я ничего не хочу делать, что противоречило бы этой главной цели—улучшению отношений между нашими странами, ликвидации состояния «холодной войны», что мешало бы обеспечению дружбы, укреплению мира во всем мире.
По залу проходит волна одобрения — журналисты довольны ответом Н. С. Хрущева.
Вопросы следуют один за другим, и Никита Сергеевич исчерпывающе отвечает на них. Он умело отметает частности, фиксируя внимание на главном. Его речь покоряет слушателей тем естественным сочетанием теоретической глубины с народной простотой, которое на Западе именуется «стилем Хрущева». Он часто прибегает к крылатым народным оборотам, пословицам. Это создает известные трудности в переводе, но по лицам слушателей видно, что до них хорошо доходит и тонкий юмор, и острота ответов Никиты Сергеевича.
Никита Сергеевич держится непринужденно, не обращая внимания на десятки телекамер, объективов, фотоаппаратов, стрекотание многих киноаппаратов. Кажется, что он сейчас и не думает о том, что его видит и слышит вся Америка…
Под конец завтрака председательствующий У. Лоуренс припас «коронный» вопрос, отштампованный на кузне «холодной войны».
Это был тот самый продиктованный ненавистью к социализму вопрос, который с такой назойливостью навязывали впоследствии Никите Сергеевичу и в других пунктах его маршрута. Когда неделей позже его снова задал злополучный г-н Поулсон — мэр Лос-Анжелоса, этот вопрос оказался своего рода пищей, многократно бывшей в употреблении. Тут сказалась одна особенность буржуазной пропаганды, с которой приходилось не раз встречаться во время поездки по американской земле. Каким бы определенным ни был ответ, каким бы исчерпывающим ни было объяснение, но если вопрос относился к обойме «холодной войны», то он повторялся до полного изнеможения.
Однако расскажем все по порядку.
«Часто ссылаются на то, — спросили Н. С. Хрущева, — что на одном дипломатическом приеме Вы якобы сказали, что Вы нас закопаете в землю. Если Вы этого не говорили, то, может быть, опровергнете, а если сказали, то объясните, что Вы имели в виду».
Ответ Н. С. Хрущева на этот вопрос является одним из замечательных примеров того, как глубоко и ярко говорил Никита Сергеевич о великом учении марксизма-ленинизма, о победе коммунизма, как завоевывал он в Соединенных Штатах на свою сторону сердца и умы простых американцев.
— Здесь, в этом зале, находится только маленькая частица американцев. Моей жизни не хватило бы, если бы я вздумал каждого из вас закапывать, — сказал Никита Сергеевич под дружный смех журналистов. — Я действительно говорил об этом, но мое высказывание извратили сознательно. Речь шла не о каком-то физическом закапывании кого-то и когда-то, а об изменении общественного строя в историческом развитии общества. Каждый грамотный человек знает, что в настоящее время в мире существует не один общественный строй. В различных государствах, у разных народов — разные строи. С развитием общества меняется общественный строй. Был феодализм, его заменил капитализм. Капитализм был более прогрессивным, чем феодализм. В сравнение с феодализмом капитализм создавал лучшие условия для развития производительных сил. Но капитализм породил непримиримые противоречия. Каждый строй, изживая себя, порождает своих наследников. На смену капитализму, как доказали Маркс, Энгельс и Ленин, придет коммунизм. Мы в это верим. Многие из вас в это не верят. Но и у вас есть люди, которые верят в это.
На приеме, о котором идет речь, я сказал, что в историческом развитии и в историческом понимании капитализм будет похоронен, что коммунизм придет на смену капитализму. Вы скажете, что этого не может быть. Но ведь феодалы сжигали людей, которые боролись против феодализма, а все же победил капитализм. Капитализм борется против коммунизма. Я убежден, что победит коммунизм — общественный строй, который создает лучшие условия для развития производительных сил страны, дает возможность проявить себя каждой личности, обеспечивает полную свободу общества, каждого человека общества. Вы можете со мной не соглашаться. Я не согласен с вами. Что же нам делать? Нужно сосуществовать. Живите вы при капитализме, а мы будем строить коммунизм. Победит новое, прогрессивное; старое, отживающее свой век умрет. Вы считаете, что капиталистический строй более производительный, что он создает лучшие условия для развития общества, что он победит. Но короткая история существования нашего Советского государства говорит не в пользу капитализма. Какое место занимала Россия до революции по экономическому развитию? Россия была отсталой, неграмотной страной. А сейчас мы имеем могучую экономику, у нас высоко развита наука, культура.
Я точно не помню, сколько у нас выпускается инженеров в год, — сказал Никита Сергеевич, ища глазами В. П. Елютина, министра высшего и среднего образования СССР.
— Было подготовлено в прошлом году 94 тысячи, а в этом году выпущено 106 тысяч инженеров, то есть в три раза больше, чем в США, — сказал тот.
— У вас некоторые говорят, — спокойно продолжал Никита Сергеевич, — что если в СССР будет больше ученых, то мы погибнем. Мы идем на эту «гибель», создаем условия, чтобы у нас было больше ученых, чтобы все люди были образованными, потому что без этого нельзя строить коммунизм. Коммунизм — это наука.
Время встречи истекало. Уже давно крупная цифра «5» в руках человека, ведущего счет оставшимся минутам, сменилась на тройку, двойку, единицу… Он высоко поднял над собою щиток с цифрой «30», всем своим видом выражая отчаяние — пройдут, мол, эти считанные секунды и телевизионные станции, за исключением одной, будут отключены, Америка не услышит Ваших слов…
Но и Никита Сергеевич вел счет времени, он видел и этого взволнованного человека.
— Спасибо за внимание! — произнес он, улыбаясь, говоря тем самым, что его выступление окончено.
И по лицам друзей и по лицам противников наших стало ясно — одержана большая победа!
Президент Национального клуба печати У. Лоуренс от имени членов клуба благодарит Н. С. Хрущева, а все присутствующие в зале стоя долго и горячо аплодируют человеку, с таким мастерством умеющему донести свои взгляды до слушателей.
— Это непостижимо! Ведь он любого может сделать коммунистом! — восклицает один из наших соседей по столу — американский журналист.
Резонанс от выступления Н. С. Хрущева по стране был исключительный. Достаточно сказать, что уже в первые часы после выступления в Советское посольство и в Блэйр-хауз были доставлены десятки телеграмм и среди них трогательное послание видного американского промышленника и общественного деятеля Сайруса Итона:
«Вместе со многими миллионами американцев я был глубоко взволнован, когда смотрел и слушал по телевидению Ваше блестящее выступление в Клубе печати. Самые сердечные поздравления».
Никита Сергеевич незамедлительно поблагодарил г-на Итона за это поздравление.
Сообщения о пребывании Н. С. Хрущева в США и особенно о его выступлении в Национальном клубе печати заняли центральное место во всех газетах, совершенно оттеснив другие новости. Во многих статьях выражалось восхищение искусством и энергией, с которыми Н. С. Хрущев излагал и защищал позицию Советского Союза, свои взгляды и убеждения.
Редкие исторические события так подробно освещались в печати, как визит главы Советского правительства. «Нью-Йорк таймс» посвятила сообщениям, комментариям и фотографиям, связанным с визитом, около пяти страниц; «Нью-Йорк геральд трибюн» — более четырех страниц; «Дейли ньюс» — около четырех страниц сообщений и четыре страницы фотографий; «Дейли миррор» — три страницы сообщений и две страницы фотографий.
Все газеты вышли с огромными заголовками на первой полосе, посвященными выступлению Н. С. Хрущева в Национальном клубе печати. В печати особо выделялось заявление Н. С. Хрущева о том, что в своем выступлении на сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций 18 сентября он намеревается выдвинуть предложение о разоружении. Заголовок газеты «Нью-Йорк таймс» гласил: «Хрущев имеет план разоружения, призывает к мирным усилиям, чтобы земля не покрылась пеплом и могилами»; заголовок «Нью-Йорк геральд трибюн»: «Хрущев предложит Организации Объединенных Наций новый план разоружения, называет войну «настоящим безумием»».
