Он опустил голову и посмотрел в воду. Он ожидал увидеть закрывающее проход тело жены, но его там не было. Оно исчезло. Может быть, волной унесло. Может, ушло на дно. Хироюки не мог поверить в происходящее. Ведь без тела — кто ему теперь предъявит обвинение?
Сейчас, когда все уже, казалось, было потеряно, судьба изменилась в последний момент. Как раз теперь, когда тело его жены исчезло, спасатели найдут его. Хироюки не мог дождаться этой минуты.
Внезапно сильные руки подхватили его тело. Они тут!
Он не слышал голосов своих спасителей, но ободряющий внутренний твердил ему: «Теперь все в порядке».
Хироюки почувствовал руку ныряльщика и вцепился в нее. Тот обнял плечи Хироюки и половчее поднес ко рту трубку дыхательного баллона. Сжимая ее зубами, он стал жадно вдыхать воздух. Это был аромат горного плато, никогда еще воздух не казался ему настолько чистым и свежим. Решив никогда от него не отрываться, Хироюки поглубже засунул загубник в рот, снова и снова наполняя легкие.
Он был в экстазе. Когда он вернется, он всех их будет любить — сына, дочь, даже отца-маразматика. Панцирь, отделявший его от мира, ныне лопнул. К сожалению, не все будет так, как прежде. Но он будет просить жену о прощении. Он не знал, как извиняются за причиненную смерть, но желание его было неподдельным.
Хироюки был уверен, что сейчас они нырнут вниз, но вместо этого они сразу же всплыли на поверхность. Внезапно он увидел киль «Хамакуци», который едва виднелся из воды. Лодка напоминала лист, плывущий по течению, и выглядела так, будто все крушение произошло в одну минуту. К ним спешил патрульный катер. На палубе толпились люди. Кажется, они кричали, но Хироюки не слышал голосов.
Он мог видеть все вокруг — море и небо. Пробиваясь сквозь тучи, сноп света упал на гребни волн, расходящихся и роняющих пену. Поймав отблески света, брызги рассыпались, как жемчуга, во все стороны. Это было море, известное ему с детства. Прямо перед ним лежал мыс Футцу. Волны и ветер не унимались. Никогда он прежде не видел такого великолепного, такого блистающего моря. Чувство успокоения пришло к нему, и тело его становилось все легче и легче.
На ум ему пришла фраза, которую он никогда прежде не произносил: «Все ясно».
Он произнес эти слова. Они звучали хорошо. Он произнес их еще раз и еще.
* * *
Патрульный корабль выловил одновременно два тела. Одно принадлежало женщине, которая, очевидно, уже была мертва. Другое — мужчине, который только что испустил дух. В ходе расследования стало понятно, что все это значило.
Чего они, однако, не могли уяснить, так это почему мужчина умер, держа труп женщины в объятиях. Не похоже было, что он схватился за него в панике, в отчаянии. Лицо мужчины было безмятежным, на нем не читалось никакого ужаса Что особенно удивило спасательную команду — это большой палец правой руки женщины у мужчины во рту. Как, ради всего святого, может мертвая женщина засунуть палец в рот к мужчине? И все же трупы были обнаружены именно в таком положении.
Мужчина сильно вгрызся в палец, так что челюсти его не удалось разомкнуть, даже когда тела погрузили на патрульную лодку. Когда рот разжали, оказалось, что палец почти откушен. Мужчине попытались сделать искусственное дыхание, думая, что его еще можно вернуть к жизни. Это оказалось бесполезным. Он умер. Если бы они подошли несколькими минутами раньше, его еще можно было бы спасти.
Безмятежное выражение лица мужчины, однако, успокаивающе подействовало на спасателей. Непросто вгрызаться так яростно в чужой палец, сохраняя при том такую безмятежность. Но этот мужчина примирил противоречия.
Путешествие в страну грез
Мамуки Эноеши сидел, прислонившись к мачте и вытянув ноги. Он небрежно развалился и, казалось, нарочно отвернулся от рубки. Когда установлен главный парус и бом-кливер, так сидеть невозможно: человек, находящийся здесь, мешал бы движению парусов всякий раз, когда судно меняло курс. Однако как раз сейчас небольшая яхта, семи с половиной метров в длину, шла под мотором в Токийский залив. Они двигались между насыпными островами, будто внутри большого залива был создан второй, маленький. Все паруса были спущены. Яхтам запрещалось идти на этом участке под парусами, чтобы не создавать помех маневрированию на участке, где и без того образуются «пробки».
Эноеши предполагал, что супруги Юшиджима, владельцы яхты, собирались использовать это время, чтобы поговорить с ним. У Юшиджимы еще не было опыта, и он не слишком профессионально управлял парусами. Это было видно с первого взгляда. Неспособный предугадать изменения ветра, он, с тревогой на лице, возбужденный, суетился, то спуская, то ставя паруса. Эноеши больше беспокоило состояние Юшиджимы, чем неровный ход яхты, хотя сам он не представлял, удастся ли им благополучно завершить морское плавание.
Именно Юшиджима стоял за рулем в рубке за спиной Эноеши. Когда пришло время включить двигатель в девять лошадиных сил, рулевому сразу показалось, что управлять яхтой не так уж и сложно. Оставляя за собой полоску белой пены, яхта шла сейчас между насыпными островами, служившими волнорезами на Аракаваской переправе. Если обогнуть Морской парк Вакаса и немного подняться вверх по реке Аракава, окажешься на Морском Острове Грез. Снова поверив в свою способность вести судно, Юшиджима самодовольно поставил ногу на скамеечку и принял позу заправского рулевого. Минако, жена Юшиджимы, на палубе не появлялась. Должно быть, она сейчас находилась в салоне в поисках выпивки. Эноеши не страдал из-за отсутствия этой говорливой дамы, он только рад был ненадолго наставшей тишине.
Эноеши посмотрел на часы. Скоро шесть. План короткого плавания заключался в том, чтобы бегло ознакомиться с лагунами Токийского зализа и к вечеру вернуться на Остров Грез.
На западе садилось солнце. Будь это открытое море, они увидели бы сейчас волшебную картину заката, рассеявшего свой свет по бесконечному горизонту. Отсюда вид был почти такой же, как с мыса, но у неопытного рулевого недоставало ни смелости, ни умения выйти в открытое море. На новосозданной земле тянулись в небо строящиеся небоскребы, как будто гигантские побеги бамбука выросли на питательной почве насыпных островов.
Легкий туман начинал обволакивать черные стальные скелеты этих возводимых небоскребов, чьи силуэты выделялись на багряном вечернем небе. Хотя в воскресенье никаких строительных работ не велось, какие-то тяжелые, громовые удары доносились до яхты. Трудно было сказать, откуда именно исходил этот звук, но он лишь усиливал беспокойство Эноеши. Хотя он не мог определить источник своей тревоги, это ничего не меняло. Звуки, отражающиеся от морского дна и доходящие до днища судна, отзывались у Эноеши в кишках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
