После того как противник понял направление нашего главного удара, он значительно усилил это направление, спешно создал промежуточный рубеж между духовщинским оборонительным районом и ныне занимаемой позицией. Это усиление усложняет наше дальнейшее наступление на Духовщину в этом направлении и требует значительных сил и средств, больших работ по устройству дорог и мостов и не дает перспективы для ввода в прорыв подвижной группы.
Поэтому считаю необходимым:
1. Переместить главный удар с направления Вердино через Мал. Береснево, Духовщина с выходом на фланги и тыл духовщинскому оборонительному району, овладеть городом Духовщина с запада и северо-запада.
С этой целью нанести удар с фронта Волкова, Валогина на участке в 10 км в следующем боевом порядке:
а) в одном эшелоне иметь два стрелковых корпуса (6 стрелковых дивизий). Их задача – прорвать оборонительную полосу противника и обеспечить ввод в прорыв подвижной группы;
б) во втором эшелоне – два стрелковых корпуса (6 стрелковых дивизий). Его задача – развить и расширить прорыв;
в) в особом эшелоне – 3-й кавкорпус и две мехбригады. Их задача – выйти в прорыв, захватить г. Духовщина и развивать удар в смоленском направлении.
Кроме того, иметь 1–2 стрелковые дивизии в резерве на направлении главного удара.
2. Подготовить войска для прорыва и его развития.
3. Провести организационную работу по укреплению вновь созданных стрелковых корпусов. Восстановить потери, пополнить и доукомплектовать соединения и части.
4. Накопить и подвезти боеприпасы и материально обеспечить операцию.
5. Подготовить генералов и офицерский состав к операции. Для обеспечения операции прошу: 1) 12 суток времени; 2) усилить артиллерию одной артдивизией; 3) 5–6 тысяч пополнения; 4) два боекомплекта боеприпасов».
В тот день, когда мы послали это донесение, я тяжело переживал то, что наступление выдыхалось, а задача не была решена, хотя в людях мы не испытывали недостатка. В предыдущих боях мы понесли умеренные потери, так что в этом нас никто не мог обвинить; главной причиной неуспеха, как говорилось выше, был недостаток в артиллерии для разрушения сильно укрепленных позиций противника. Суть дела состояла не в количестве стволов артиллерии, их мы набрали более 170 на 1 км фронта, а в снарядах. По боеприпасам нас держали, что называется, на голодном пайке и требовали при этом быстрых темпов продвижения. В связи с обстановкой на других участках фронта Ставка не имела возможности выделить нам достаточного количества боеприпасов.
Однако наши действия сковали крупную группировку врага, не дали ему возможности использовать резервы на Орловско-Курской дуге, где решалась основная задача летне-осенней кампании 1943 г.
Не ограничившись письменным донесением, я позвонил в Ставку и доложил наши соображения относительно наступления, указав, что противник на избранном нами направлении все время наращивал оборону, а мы не имели достаточного количества боеприпасов, чтобы прорвать ее, а также о том, что Калининский фронт, ведущий наступление на одном из решающих направлений, обеспечивается не лучше фронтов, действующих на второстепенных направлениях. Дело в том, что по силам наш фронт значительно уступал левому соседу – Западному фронту, который, в частности, имел больше средств усиления (две артиллерийские дивизии, два артиллерийских корпуса, механизированный, танковый кавалерийский корпуса и четыре общевойсковых армии). Силы же противника, противостоящие Калининскому и Западному фронтам, были почти равны. К тому же вражеские укрепления полевого типа перед полосой действий нашего фронта были сильнее, чем перед Западным фронтом. Особенно прочные оборонительные сооружения противник имел в районе Духовщины.
Верховный Главнокомандующий выслушал меня и как будто бы согласился с нашими доводами, тем не менее сказал, что нельзя останавливать наступление, иначе противник начнет снимать силы с Калининского фронта и перебрасывать их на другие фронты. Мне трудно было судить в то время, насколько этот довод был основательным, я считал, что времени, которое я просил для паузы, было недостаточно, чтобы противник при бездорожье в этой лесисто-болотистой местности успел передвинуть и ввести в сражение на другом участке сколько-нибудь крупные соединения. Думалось, что если бы противник и начал подобное мероприятие, то оно обернулось бы в нашу пользу, ибо ослабленную оборону мы опрокинули бы еще скорей, а развивая наступление, притянули бы на себя новые силы врага. С сожалением я вынужден констатировать, что невозможно переубедить Сталина, если он однажды принял какое-либо решение. Со стороны Ставки имели место и другие не оправданные обстановкой шаги, как, например, перемещение кавалерийского корпуса под командованием генерала Н.С. Осликовского. К началу Духовщино-Смоленской операции он был переброшен на Калининский фронт, через семь дней после начала Духовщинско-Смоленской операции он был переброшен с Калининского фронта на Западный, где он совершенно не был использован, а затем примерно через месяц корпус был вновь возвращен на Калининский фронт. Люди и кони бесцельно изматывались в переходах.
Поскольку наше предложение, по существу, не было поддержано, пришлось изыскивать ресурсы для продолжения наступления внутри фронта. Нами была создана подвижная группа полковника И.Ф. Дремова, в которую вошли 46-я и 47-я механизированные бригады – в общей сложности 81 танк и 38 бронемашин, 4-я истребительно-противотанковая бригада и другие части [23] .
31 августа этой группе было приказано:
«1. Сосредоточение частей группы закончить к утру 2.9.43 г. и быть в готовности ввести ее в прорыв к 12–14 часам на фронте 83-го стрелкового корпуса на участке Клыпово, Сущево. Ближайшая задача выйти в район Ширяево, Новое село, Воротынино и ударом с юго-востока овладеть г. Духовщина…» В дальнейшем иметь в виду выход подвижной группы на рубеж Торопово, Медведево по р. Хлость, захватить переправы на реке и не допустить движения противника по автостраде и дороге Смоленск – Духовщина.
2 сентября мною было подписано боевое распоряжение, смыслом которого было мобилизовать все силы, всю инициативу и военную предприимчивость командного состава для скорейшего овладения Духовщиной. Приведу отрывок из этого документа.
«Несколько дней тому назад началось наше наступление на духовщинском направлении.
Тщательная подготовка операции и войск незамедлительно сказалась. В первые дни операции войска 39 и 43-й армий прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу противника на фронте в 22 км, овладели первым и вторым хорошо подготовленными оборонительными рубежами и вклинились на глубину от 5 до 10 км, нанося большое поражение врагу.
Здесь немцы потеряли свои основные рубежи. Их положение становилось весьма тяжелым. Противник, поняв нависшую над ним страшную угрозу, бросал в бой свои полуразбитые войска, саперов, связистов и тыловые подразделения. Эти части и подразделения противника цеплялись за каждую высоту и за каждую складку местности, переходили в многочисленные контратаки для того, чтобы задержать наше наступление и выиграть время для подготовки и усиления третьего и последующих оборонительных рубежей. Это отчасти фашистам удалось…
Противник задержал нас на своем третьем оборонительном рубеже, стал усиливать занимаемый рубеж и подготавливать промежуточный…
Теперь, в период подготовки к возобновлению наступления на духовщинском направлении, обстановка значительно изменилась. Противник под ударами Западного фронта отходит на рубеж рек Вопь и Днепр. Духовщина является форпостом, который закрывает смоленские «ворота», т. е. всю полосу местности между реками Западная Двина и Днепр. Известно, что через смоленские «ворота» проходили войска Наполеона, наступавшие на Россию, и через смоленские «ворота», захватив Духовщину, прошли немцы. Вот почему Духовщина приобретает для нас исключительное значение, и наше дальнейшее наступление будет зависеть от захвата этого района.
Захват Духовщины выводил наши войска в тыл немецкой группировки, которая пыталась задержать продвижение войск Западного фронта на этом рубеже, и мог привести к окончательному разгрому немцев на смоленском направлении.
В многочисленных контратаках на фронте нашего наступления противник понес огромные потери. За это время войска уничтожили более 20 000 фашистов, захватили и уничтожили техники противника: орудий разных калибров – до 200, минометов – 210, пулеметов – 500, танков – 40, самолетов – до 120. Полки 18-й танковой и других дивизий противника в связи с потерями сведены в батальоны. Противостоящий враг истощен и значительно перемолот.
Общая обстановка сложилась весьма неблагоприятно для противника, который не в состоянии бросить против нас крупных и свежих своих резервов. Однако теми силами, которыми он действует на нашем фронте, противник будет драться до последнего солдата и патрона.
