Шубин, стоявший рядом с ней, оживился. О «Новом мире» он тоже кое-что знал. Алена в момент откровенности рассказала ему, что была вовлечена в историю с этими ублюдками, едва не став подопытной жертвой. Девушку спас Никита Анатольевич со своим другом, и с тех пор эта организация стояла в приоритетном списке молодого волхва на уничтожение.
— Я приехал в Вологду, установил наблюдение за особо важными личностями, выявил их связи между собой, — Хирург вздохнул. — Можно ли мне опустить руки? Знаете, в таком возрасте тяжело стоять на коленях и ждать выстрела в затылок…
— Рома, будь наготове, — приказал Шубин после короткого кивка хозяйки. — Опускай, но без шуток.
— Спасибо, — вор пошевелился, но остался на месте. — Я установил эти самые связи, но дальше дело не пошло. Для более плотного контроля нужны люди, а привлекать идиотов к такой тонкой работе я не хотел, опасаясь утечки. Да к тому же за «Новым миром» установили слежку спецслужбы. Такие вещи я сразу просекаю на раз-два. Кто-то серьезный следит за уродами.
— Почему Назаров не стал обращаться к правоохранителям? — нахмурила брови Тамара.
— Я не знаю, госпожа, — пожал плечами Хирург. — Ваш муж считал нужным скрывать некоторые вещи, бьющие по семье. Все-таки он женат на представительнице правящего клана, как вы сами сказали. Он не дурак, но живет в своем, однажды построенном мире, где любая задача должна выполняться с полной эффективностью и надежностью. Причем без поддержки тех, кто готов помочь ему. Поэтому окружающим его людям тяжело принять принципы, которыми он руководствуется. Если господин Назаров вбил себе в голову, что может в одиночку победить врага — он все равно сделает по-своему, невзирая на логику событий.
Тамара молча слушала Хирурга, морально соглашаясь с его словами. Никита и в самом деле был таким: неисправимым идеалистом. Оказывается, не только идеалистом, но и опасным мечтателем, идущим к цели какими-то своими темными путями.
«Когда наш клан встанет на ноги, я не позволю Никите заниматься несусветными глупостями, — отстраненно подумала молодая женщина. — В конце концов аристократам позволено делать плохие вещи в пределах строго очерченных границ. Как моему папеньке, к примеру…»
— Где находятся остальные подельники? — спросил Шубин, воспользовавшись паузой Тамары.
— Видит Перун, не знаю, — Хирург внутренне сжался, опасаясь ментального зондирования своего мозга. Вон как нахмурился волхв. — Я с ними потерял связь. Господин Назаров строго-настрого запретил мне общаться с остальными членами группы.
— Ильяс, возьми у него в левом кармане брюк телефон, — приказал Шубин. — Просмотри все звонки.
Хирург мысленно похвалил себя, что давно взял в привычку запоминать номера телефонов, не забивая их в память аппарата. И стирать звонки сразу же после разговора. Опасность такой привычки поздно дошла до него, когда услышал недоуменный голос Ильяса:
— Здесь ничего нет. Ни одного контакта. Звонки удалены.
— Хорошая память, да? — хмыкнул Шубин. — Рома, сними аурные слепки мозга за последние несколько дней. Кое-что должно остаться.
Хирург дернулся, осознав, в какую беду влип, да еще этот молодой волхв подлил масла в огонь, растеряно брякнул, испугав вора:
— Я никогда не занимался такими операциями…
Ильяс горестно вздохнул.
— Рома! — покачал головой Шубин. — Ну ты и….
Холодные руки волхва вцепились в виски Хирурга, уже собиравшегося вскочить и ломануться в оконный проем. Выломать раму не представлялось сложным, а порезы от стекол заживут. Такие мысли пролетели со скоростью охотничьего сокола, и ухнули вниз, не успев оформиться во что-то путное. Колени налились тяжестью, голова мгновенно распухла от вылезающей из закромов памяти информации. Всего лишь несколько секунд — и волхв убрал руки. Сразу стало легче. Хирург лихорадочно вызвал перед глазами очень давний номер телефона, которому было уже лет десять, и с облегчением понял, что неопытный мальчишка-чародей не напортачил. Память осталась при нем.
— Очень неосторожно, — прокашлялся Хирург, едва покачиваясь и глядя снизу вверх на смущенного волхва. — Ты же мог сделать меня идиотом, парень!
Тамара же, безучастно смотревшая на это представление, даже не сделала замечания Возницыну. Казалось, ее мысли витали в немыслимых далях. Как только в ее глазах появилось осмысленное выражение, она заговорила:
— Письмо содержит некий посыл, который я расцениваю как финансовый и политический шантаж, — Тамара ткнула пальцем в конверт. — Как полагаете, сударь, обязана ли я сдать вас СИБу, или убить на месте?
— СИБу вы меня не сдадите, — хладнокровно ответил Хирург, испытывая желание убежать далеко отсюда, но выбранная тактика поведения еще задолго до этой встречи, заставляла его храбро держаться под дулом пистолета. — Невыгодно. Шантажировать вас — однозначно подписать себе приговор. Я хотел лишь предложить свои скромные услуги, держа за пазухой компромат.
— Ваши желания дерзки, сударь, — спокойно ответила Тамара. — В услугах преступника и вора я не нуждаюсь. Своей волей разрываю соглашение между Назаровым и вами. С этого момента вы свободны в своих действиях. Полагаю, ста тысяч достаточно для исчезновения с поля зрения моей охраны?
— Есть еще что-то? — догадался Хирург.
— Если попадетесь на глаза представителям клана Назаровых или вздумаете распускать язык — смерть ваша станет назиданием для всей гильдии уголовников, — Тамара встала с гордой осанкой, даже живот не помешал. — Без шуток. Ваши знания всего лишь мина замедленного действия, которая разорвет только вас. Я с мужем выпутаюсь из грязной истории с минимальными потерями, а вот вы… Промывать ваши мозги не стану. Живите с памятью об этом дне и всегда следите за своим языком.
— Можете быть спокойны, госпожа Назарова, — Хирург с разрешения телохранителей встал с пола, глядя на пачку банкнот в руках мужчины, который все время стоял рядом с женщиной. Денежки с приятным стуком шлепнулись рядом с конвертом.
А потом гости исчезли как кошмарный сон, внезапно превратившийся в конце в замечательную картинку, подкрепленную солидной пачкой банкнот. Причем, реальной. Хирург обессиленно рухнул на диван, но ему хватило раздвинуть губы в улыбке. Что ж, затея удалась. Теперь можно смываться за бугор. На побережье Адриатического моря есть небольшой городок с красивыми виллами, где русские рубли очень популярны. И никакая сила уже не выдернет Хирурга оттуда.
— Согласен, осел я! — сокрушался в машине Рома Возницын. — Моя вина, что не учился ментально считывать слепки мыслеформ! Даже растерялся! Простите меня, Тамара Константиновна!
Тамара, сидя на заднем сиденье микроавтобуса, на котором приехала вся команда, отслеживавшая Хирурга по Вологде, с наслаждением сняла иллюзию, требующую высокой концентрации и сосущую из ауры энергию с ужасающей быстротой. Почему так, молодая женщина не могла понять. Неужели где-то пробой в защите? Или детки много на себя берут?
— Ты бы вместо того, чтобы с Янкой флиртовать, занялся практикой, молодой, — ответил Шубин. — Ментальное воздействие — один из краеугольных камней современного чародейства. Видишь, сколько командир знает. А ты бестолочь.
Ильяс и Миша Шаталов, сидящий за рулем, засмеялись. Наконец, изнуряющие поездки по городу, постоянные «скрыты», чтобы Хирург не заподозрил слежку, отслеживание всех его связей — все закончилось.
— Тамара Константиновна, а почему вы не дали добро на стирание памяти последнего дня? — повернулся к ней Возницын, хлопая длинными ресницами. — Я бы вообще ему все выбил. Зачем нам ходячий компромат?
— Просыпается утром этот ворюга, ничего не помнит из вчерашнего, и продолжает свою непонятную возню по отношению к моей семье, — вздохнула Тамара. — И рано или поздно попадет в сети Волошина. Барон уже вплотную подобрался к «Новому миру», вылавливая каждую мелкую рыбешку, информированную о делах распространителей «радуги». Самуил Игоревич со своими спецами вытрясет из уголовника всю историю жизни от пеленок до вчерашнего дня. А мы дали ему шанс. Если воспользуется им правильно — значит, не зря его Никита Анатольевич послал в Вологду следить за лабораторией.
