слушая непрерывный трезвон, который с каждой секундой становился все более невыносимым.
– Так, ладно. – Алексей резко выпрямился. – Погоди, я сейчас.
В его тоне Ася уловила знакомые нотки ярости.
– Я с тобой! – Она хотела вскочить, но он жестом остановил ее.
– Я сказал, подожди!
Ася, вжавшись в спинку дивана, в страхе наблюдала, как Алексей стремительно выходит из комнаты. Хлопнула дверь.
Она напряженно прислушивалась к тому, что происходит в прихожей. Раздался лязг замка, затем неясное бормотание. Потом голос Алексея произнес громко и внятно:
– Нет. Сейчас нету.
Бормотание повторилось, на сей раз тоном выше.
– Говорю же, я сейчас пустой. После, на неделе.
– Жлоб ты, капитан, – перебил тонкий дребезжащий голос. – Обещал ведь! Надуть хочешь? Истинно, жлоб!
– Я? Жлоб?! Ах, ты… – послышался звук возни, треск, что-то глухо стукнуло, затем дребезжащий голос истошно взвыл:
– Уй-й!
Ася стремглав бросилась в коридор.
Входная дверь была распахнута настежь. Алексей стоял у порога, держа за шиворот тощего расхристанного мужичонку с сизым, покрытым щетиной лицом. Тот извивался всем телом, пытаясь освободиться.
Увидев Асю, мужичонка закатил крошечные заплывшие глазки и просипел:
– Караул! Спасите!
Ася мгновенно оценила ситуацию: белое, совершенно бескровное лицо Алексея, его пудовый кулак, занесенный над головой незваного гостя. В следующую секунду она бросилась между ними.
– Стой! Не надо! Алеша, я сказала, прекрати!
– Вон пошла! – рявкнул Алексей тем самым тоном, которым некогда усмирял Пестрого.
Ася почувствовала, как пронзительно и страшно зазвенело в ушах.
– Не смей! Никогда не смей так со мной разговаривать, или я уйду. – Она с размаху ударила его ладонью по лицу.
Алексей замер. Пальцы его медленно разжались. Ася схватила освобожденного мужичонку за грудки и вытащила на лестничную клетку. Затем яростно толкнула дверь Алексею в лицо.
Она сама не понимала, откуда у нее взялось столько сил при смешном весе в сорок восемь килограмм. Колени у нее мелко дрожали, левый висок нестерпимо ныл, будто в него всадили гвоздь.
– Что… вам… надо? – голос ее прерывался от одышки.
– Он мне чекушку должен, – плаксиво пожаловался сизолицый. – Месяц прошу, и все без толку. Душа горит!
Трясущимися руками Ася обшарила карманы джинсов, вытащила полтинник и рваную десятку.
– Этого хватит?
Глазки мужичонки сверкнули дикой радостью. Он сграбастал деньги и запихал их за пазуху.
– Никогда сюда не приходите, если хотите, чтобы кости были целы, – с трудом отдышавшись, проговорила Ася.
Сизолицый вякнул что-то невнятное и заковылял вниз по лестнице. Ася постояла, дожидаясь, пока затихнут его шаркающие, неровные шаги, и вошла в квартиру.
Коридор был пуст. Алексей неподвижно сидел на диване, уронив руки между коленей.
– Ты мог его убить, – тихо сказала Ася, опускаясь на стул.
– А я тебе о чем говорил?
– Так нельзя. Нужно выбраться из всего этого, найти нормальную работу, свой круг людей, а не эту шваль.
Алексей смотрел на нее задумчиво, слегка сощурив золотисто-карие с рыжеватыми крапинками глаза.
– Твоими устами, Настя, да мед бы пить. Иди ко мне.
– Но ты, по крайней мере, попытаешься? Скажи «да».
Он за руку потянул ее со стула.
– Да.
13
У каждого возраста свои блага. То, чего зрелость достигает умом и опытом, молодость берет свежими силами и неуемной энергией.
Асе до зрелости было далеко, а молодость сладко нашептывала ей на ухо: «Дерзай, ты все сможешь. У тебя есть безграничные ресурсы для того, чтобы своротить горы».
Алгоритм действий по спасению возлюбленного Ася понимала просто: главное – внушить Лешке, что нужно прилежно трудиться, тогда появятся и деньги, и уважение людей, а желание выпить пропадет само собой. Ну, а потом… потом можно будет все рассказать Сергею, вымолить у него прощение, забрать Степку и жить с любимым долго и счастливо, точно как в сказке.
Не то чтобы она была совсем уж наивна и не видела всей глубины той пропасти, которая отделяла Алексея от нормального человеческого существования. Но с оптимизмом, присущим всем влюбленным, упрямо гнала от себя мрачные мысли и неприятные предчувствия.
Любой энтузиазм вознаграждается. Асины рвение и упорство довольно быстро принесли вполне реальные плоды.
Алексей устроился грузчиком в небольшой магазинчик неподалеку от дома, дал слово, что отныне не притронется к спиртному, и держал его крепко.
Ася приходила к нему каждый вечер после работы. Вдвоем они постепенно приводили в порядок квартиру, мыли, чистили, скребли, выносили груды накопившегося за годы мусора. Потом вместе готовили нехитрый ужин и угощали Пал Палыча. Ровно в восемь Ася отправлялась домой.
Не было ничего тяжелее этих уходов, последних минут перед расставанием, торопливых ласк напоследок, тщательно сдерживаемых слез. Всякий раз Ася чувствовала страх: что-то будет завтра? Найдет ли она Алексея в нормальном состоянии или перед ней снова окажется жалкое существо, с трудом понимающее человеческую речь?
Стоило недюжинного труда за полчаса дороги перестраиваться, надевать на лицо дежурную улыбку и переступать порог своей квартиры, изображая примерную жену и мать.
Чем дальше, тем больше Ася опасалась, что ночью, во сне, проговорится, назовет мужа не тем именем. Она стала спать чутко, вздрагивая от малейшего шума, не расслабляясь полностью, и утром чувствовала себя совершенно разбитой.
Однако наступал вечер, Ася отпускала учениц и привычно спешила по темным улицам, огибая мрачно-серые пятиэтажки.
Были еще и выходные, когда она не могла приходить к Алексею и оставалась дома – вторник, суббота и воскресенье. Тогда жизнь превращалась в ад, и оставалось лишь общение по телефону, тайком, шепотом, пока Сергей смотрел телевизор, а Нинюся купала Степку в ванной.
Иногда Асе становилось отчаянно страшно: она чувствовала себя преступницей, мразью, ей казалось, все вокруг видят, что с ней происходит, и смотрят на нее с презрением. Однако такое случалось редко.
Во все иные моменты Ася благодарила судьбу за то, что она послала ей эту встречу.
14
Только-только наступивший ноябрь стремительно набирал обороты и летел к концу. Близился фестиваль, тот самый, на который честолюбивый Игорь втайне возлагал большие надежды.
Деньги, пожертвованные фондом Свечникова, давно пришли, ткань была закуплена, костюмы заказаны в одной из престижных театральных мастерских.
Ася отложила остальные номера и репетировала только балет. Иногда она отпускала девчонок чуть раньше, оставляя в зале лишь Диану и Машу, и занималась с ними двоими – в отсутствие подружек обе чувствовали себя гораздо раскованнее.
В том, что на сцене девочки будут смотреться профессионально и состоятельно, Ася не сомневалась: и та и другая обладали ярким талантом и находились в отличной форме, позволяющей справиться с любыми, самыми сложными элементами.
Ее волновало другое: смогут ли ученицы достоверно
