с одобрением, и с подозрением, и немного с завистью. Вдруг Эрик окажется еще круче, чем он?
Вопрос не решился, а через неделю Фил организовал небольшой семейный банкет по случаю бракосочетания с Мариной. В загсе их расписали, но от этого Марина старше не стала, в шестнадцать лет – слишком рано, поэтому афишировать событие не стали. Родные, близкие, всё, никаких друзей, учителей.
Эрик с унылым видом ковырял вилкой в тарелке. И выпил он хорошо, и наелся, а настроение не поднималось. Нелли выглядела соблазнительно, но ее сексуальность не вдохновляла. Осечка затянулась, и это его вгоняло в депрессию.
– Пойдем покурим?
Фил тронул его за плечо, поманил за собой. И Эрик пошел. Хреново на душе – может, правда, попробовать закурить? В армии как-то начинал, на первом году службы, когда тяжело было, потом бросил. И сейчас бросит, в любое время.
Но Фил вел его вовсе не в курилку. Прямо из ресторана – в подъезд дома, привел на пятый этаж, по лестнице заставил подняться на чердак. Эрик ничего не понимал. Они спокойно могли покурить на крыльце ресторана – с видом на Покровку, он просто не видел смысла подниматься на пыльный чердак в чистой одежде.
Каково же было его удивление, когда Фил подошел к окну с видом на соседний дом и откуда-то из темноты извлек самую настоящую винтовку Драгунова с оптическим прицелом и глушителем. Эрик служил в десанте, в Афгане воевать не довелось, но из снайперской винтовки стрелять доводилось.
Фил спокойно вскинул винтовку, навел ствол на светящееся в темноте окно, прильнул к прицелу, но тут же посмотрел на Эрика.
– Давай!
Эрик и хотел бы послать его к черту, но ведь он же дал согласие убить человека. Отступать уже поздно. Отступают в таких случаях только полные неудачники.
Фил так и не смог нарастить мышечную массу, не чахлик, но и далеко не атлет. Зато винтовку держал крепко, без особого напряжения. Прицел даже не сдвинулся, пока он уступал место Эрику. А в прицеле за окном самой обыкновенной квартиры сидел в кресле человек с блестящими залысинами. В спортивном костюме, в мерцающей полутьме, в одной руке тарелка, в другой – вилка. Мужчина смотрел телевизор, все внимание на экран, рот приоткрыт в ожидании чуда. С таким видом смотрят футбол с участием любимой команды, но сегодня ничего такого нет. Сегодня «Богатые тоже плачут» – по первому каналу. А по второму «Санта-Барбара», семьдесят восьмая серия.
– Варнавин Игорь Матвеевич, его нужно убить, – спокойно сказал Фил, как будто речь шла о том, что случится в следующей, семьдесят девятой серии, если в этой Эрик убьет некоего Варнавина.
– Ты шутишь?
Но у Эрика онемели пальцы рук. Он не мог никого убить – ни в этой, ни в следующей, ни в какой серии.
– Или это сделаю я! – с чувством превосходства предупредил Фил.
Он уберет препятствие на своем, нет, на их общем пути, решит важный вопрос, а Эрик так и останется в статусе нахлебника. А он решит вопрос, причем легко. Так же легко, как он выследил Варнавина, заказал банкет в здании напротив, пронес заранее винтовку, обеспечил доступ на чердак. Оружие серьезное, с глушителем, такое на дороге не валяется, но Филу все нипочем. Он легко решает вопросы, а Эрик все такой же неудачник. И если у него в жизни все хорошо, то благодаря Нелли, которую подставили. Но которая запросто может изменить мужу по доброй воле. Изменить человеку, который сидит на шее у родного брата.
– Ну, хорошо, – выдавил Эрик.
Он взял винтовку, навел угольник прицела на лысину. Неясно, насколько пристреляна винтовка, возможно, она совершенно не настроена. Или даже в нерабочем состоянии. Но подсветка шкалы работает, это уже о многом говорит. Расстояние до цели всего ничего, максимум сто метров, погода тихая, безветренная, стрелять можно без поправок. Стрелять можно прямо сейчас. А если Эрик промажет, виноват будет Фил, в том, что не настроил оружие. И хорошо, если промажет.
А если винтовка в полном порядке, если пуля разнесет голову жертве? А за что? За то, что Фил не может получить кредит? Но где вероятность, что второй покойник решит проблему? После первого убийства ничего не вышло, и после второго вопрос так и останется висеть в воздухе.
– Не торопись, – вкрадчиво проговорил Фил. – Но и не тормози!.. Время, время!..
Варнавин отставил тарелку, взял кружку, оторвал ее от стола и замер с открытым ртом. На экране происходило что-то ну очень важное и жутко интересное. Эрик взял в прицел кружку, неторопливо нажал на спусковой крючок. Кружка разлетелась на мелкие кусочки, мужчина как ужаленный вскочил с кресла и, глянув на окно, рванул в коридор.
Жертва исчезла из вида, а Эрик вышел из ступора. Вынул из кармана чистый носовой платок, быстро протер винтовку там, где касался ее руками, вернул на место.
Выстрел прозвучал негромко, внимание соседей могли привлечь только шаги над головой, в любом случае нужно уходить как можно скорей.
Эрик взял себя в руки, чердак покинул тихо, без суеты. Фил вел себя так же спокойно, не забыл закрыть за собой дверь. Они вернулись в ресторан, Эрик сел за стол, мысленно перемотал пленку времени назад, перебрал в уме события. На чердак он шел, не касаясь руками гладких поверхностей, винтовку протер, вряд ли где-то остались следы его пальчиков. Волосы у него крепкие, сами по себе не выпадают, это хорошо. И платок он вернул в карман, а не оставил на месте преступления. Туфли у них с Эриком стандартные, подошвы гладкие, вряд ли менты смогут вычислить их по подошвам. К тому же у них алиби, весь вечер они находились в ресторане. Ну вышли ненадолго, но кто это заметит? Никто не засекает время.
– Да не меньжуйся ты, нормально все прошло, – тихо сказал Фил.
Он еще не знал, что Эрик промахнулся. Причем нарочно. А ведь Эрик мог промазать. И почему Фил так спокоен? Может, он и не ставил цель убить Варнавина. Но ведь и Эрик считал, что достаточно будет напугать жертву.
12
Костюм-тройка, черное пальто, для полноценного образа чикагского мафиози не хватало только фетровой шляпы. Впрочем, Эрик и не стремился устрашить собеседника своим видом. Он собирался воздействовать на Варнавина другим способом.
– Игорь Матвеевич, нам нужен кредит на развитие бизнеса. Под сорок процентов годовых, Филипп Яковлевич практически договорился, но, к сожалению, Олег Александрович приказал долго жить.
– Сорок процентов годовых… Даже если бы хотел…
– Хотеть мало,
