Кстати, а ведь здесь мы с ним даже не знакомы. Нужно ли мне это знакомство сейчас? Опять же, насколько возможно сделать что-то с игрой, находясь внутри неё? Особенно если это делаю не я, а энписи? Ну или как они в таких играх называются. Может ли энписи действовать вне запрограммированных рамок? И нет, мы не в «Главном герое», а Юрик не Парень.
Так, ладно, это вещи в данный момент ненужные, не буду отвлекаться. Как мне узнать, что нужно сделать? Энциклопедия?
Открыв её, я начал пролистывать страницы, отмечая, что многие из них уже заполнены, но немало осталось и пустых. Так, кажется, мне нужны «Правила квеста». Вернувшись к началу, я остановился на той самой «энциклопедической статье», отметив, что она увеличилась в размере по отношению к тому, какой был в начале моего знакомства с игрой. Итак, «Обучение», «Найти и спасти подругу», «Доказать, что убийца не тот, кого задержали за совершение убийства». Ага, вот оно: найти и спасти подругу, то есть Иру. Собственно, этим мы и занимались, когда я провалился в подуровень.
Кстати, а что я сделал не то, раз провалился? Не может ли случиться так, что я снова провалюсь? Я спросил у Миши про закрытое уголовное дело, и он собирался мне что-то показать. Вон как раз сейчас снова собирается. А если это именно тот крючок, который рвёт уровень? То есть я не должен смотреть. Но я и не смотрел, я просто спросил, и Миша полез в мобильник. Не спросить я не могу, уже это сделал. Тогда что?
Кажется, у меня скоро голова лопнет от такого количества вопросов. Ещё раз. Я спросил, Миша достал мобильник, и тот зазвонил. Вот оно! Звонок. Сейчас звонка не было. Нужно сделать так, чтобы не было дальше. Только как?
Хотя, нет, я не прав, раз я провалился, значит звонок уже был, да и Миша не сказал ничего против, когда я напомнил ему о том, что он хотел мне что-то показать. Вывод? Он простой: здесь я не провалюсь. А раз нет, то, видимо, нужно продолжить и посмотреть, что там было такого на Зимина. И, кстати, обязательно следует уточнить, кто звонил. Не может такого быть, чтобы звонок оказался ничего не значащим, раз после него игра скакнула.
Да, про Голову. Раз она «взорвалась», значит, я не могу больше ею пользоваться как помощником. Вывод? Сейчас всё, что я делаю в игре, делаю на свой страх и риск. И непонятно, сколько времени мне на всё про всё дано, поэтому буду торопиться. Но с умом.
— Продолжить.
***
Я уже полчаса вчитывался в дело о доведении до самоубийства администратора компьютерного клуба «Киберточка». Судя по материалам, расследование дела прошло в очень быстром темпе. Нет, я, конечно, не специалист, но по той информации, которую я получал из СМИ или соцсетей, такие вещи обычно длятся по нескольку месяцев, а тут и одного не прошло.
По имеющейся у Миши информации получалось, что Анна Вострякова, та самая администратор компьютерного клуба, перед самоубийством написала письмо, в котором обвинила в нём некоего Золотова Льва Остаповича. В материалах следствия оно было, было и у Миши. Интересно, как он его добыл? Впрочем, пока это не важно, важно то, что, как оказалось, этот Золотов был одним из разработчиков, с которыми «Киберточка» сотрудничала. Ну, как, сотрудничала — руководство клуба приобрело у Золотова компьютерную игру под названием «Аркада»… На данном месте я сделал себе мысленную зарубку, хотя, уже предполагал именно это.
Что там дальше? Ага. Руководитель клуба — его имя в документах почему-то отсутствует — возложил обязанность проверить игру на ту самую Вострякову. На следующий день после тестирования она не вышла на работу, сказав, что заболела. Чем именно — не пояснила. А через три дня её нашли отравленной. Рядом лежала записка: «Дорогие мои! Я так больше не могу и ухожу с миром. Одна просьба: разберитесь с тем, кто меня довёл до этого, а именно с Золотовым. Именно из-за него я поняла, что больше не могу жить. Он во всём виноват! Прощайте!»
Текст почти ни о чём. Ну, довёл, а как? Если бы знать.
— Миш, — крикнул я, и друг заглянул с балкона, на котором дымил всё то время, пока я знакомился с делом, — а ты не в курсе, что там с доведением до самоубийства. Как этот Золотов её довёл?
Он, вошёл в комнату, затушил окурок в цветочном горшке, на что получил укоряющий взгляд, и почесал в затылке.
— Ты знаешь, я пытался разобраться, но там всё слишком размыто. Никто толком ничего не знает. Был только один момент, который показался подозрительным. Эта Вострякова жила вместе с сестрой, и та вдруг пропала, как раз на те три дня. До неё никто не мог дозвониться, её нигде не было. Но именно она нашла Анну.
— А откуда тогда информация, что её не могли найти?
— В деле есть распечатка звонков Востряковой. Так вон она все эти три дня пыталась до сестры дозвониться, но та была вне зоны.
— Так это только Анна. А откуда по другим информация?
— С того же телефона. Там в Анниных мессенджерах были вопросы, куда её сестра делась. Она, если я правильно понял, какая-то не самая простая штучка. Вроде местного популярного блогера, что ли.
— Ясно. Тогда у меня вопрос: а может ли исчезновение этой блогерши быть связано с самоубийством администраторши?
— Администратора, — хохотнул Миша. — Администраторши в бане полотенца выдают.
— Да, да. Так может или нет?
— Она сама своим подписчикам сообщила, что сделала себе выходные и поэтому не появлялась. Но что-то мне не верится. Слишком совпадает её пропажа с болезнью Анны.
— А если у неё самой спросить?
— Ты думаешь, я не пробовал? Фишка в том, что эта блогерша уже никакая не блогерша. Её даже найти сложно оказалось. Она смоталась в столицу сразу после того, как дело было закрыто. Буквально на следующий день после того, как судом было вынесено решение.
— Значит, не совпадение. Тогда другой вопрос: а что, если пропажа Иры связана со мной и тем, как я прохожу игру?
— Проходил.
— Ладно, проходил. — Я кивнул, понимая, что для этого Миши это всё реальность, даже если для меня — игра. Он просто не осознаёт себя в качестве энписи.
— Встречный вопрос: а почему с тобой? Почему не со мной? Не с Лёней? Который, кстати, уже мёртв. Не конечный ли он пункт? — Я нахмурился, и Миша поднял руки в жесте согласия со всем. — Ладно-ладно. Не пункт, — поправился он, — но ты меня понял. Так почему?
— Всё просто. Лёня играл, но немного, и сразу после того, как игру установили. Не знаю, было ли его решение связано с игрой, об этом нет никакой информации, но всё произошло слишком быстро. Поэтому вряд ли он. Ты… Ты же сам сказал, что происходящее связано с теми, кто играл, а ты не играл. Так?
— Так.
— Ну вот, из игравших остаёмся только я и Ира. Я пока на месте, а вот она пропала. Конечно, могло произойти что угодно, но если взять за основу то дело с Востряковой, тогда можно решить, что в данном случае Зимин решил избавиться от нас обоих.
— Нет, нелогично.
— Почему?
— Потому что тогда ничего не совпадает с тем делом. Там только одна играла, её сестра была ни при делах, и она жива. Во всяком случае, когда уезжала из своего города, была жива. А тут получается, что Зимин похитил Иру, чтобы вытащить тебя, и потом убить вас обоих. Совсем другой сценарий.
— Это как вариант. Да, не похож, но почему нет?
— Но может быть и другой. Он уже убил Иру, а к тебе у него нет никаких претензий. Он же до сих пор никак себя не обозначил. Может, ему до тебя нет никакого дела?
— Зато мне до него есть. И даже если верен второй вариант, я должен всё узнать. — Ну не мог я сказать Мише, что точно знаю, что Ира жива и всего лишь пропала.
Я встал, поприседал, разминая затёкшие за время сидения ноги, подошёл к окну и выглянул наружу. Солнечно и ещё даже не вечер, хотя кажется, будто уже несколько дней прошло. Впрочем, для меня точно несколько. Интересно, а сколько времени всё это заняло в реале? Обычно в играх всё быстрее. Но там за счёт оптимизации действий игрока, например, удаляются ненужные части вроде проезда от одной локации до другой, а тут я точно помню, как катался в такси, на автобусе, как пешком ходил. Так что если время здесь и в реальности совпадает, то почему никто до сих пор не вывел меня из игры? Неужели это невозможно? Разве такое бывает?
