Если она откажется, Кит, безусловно, примирится с ее решением и даже не станет бранить за робость. Но каким бы соблазнительным ни выглядел отказ, ей тем не менее не хотелось, идти на поводу у своей трусости. Разве не это она делала большую часть своей жизни? Сжималась в комок под тяжестью своих страхов? Пряталась в свою маленькую непроницаемую раковину, чтобы ничто больше не причиняло ей боли? Подумав об этом, она вздернула подбородок:
– Хорошо, давайте прокатимся галопом.
Кит расплылся в широкой улыбке и издал совершенно не джентльменский радостный вопль. От легкого щелчка поводьев Марс рванул вперед, застучав копытами по поросшей травой земле парка. Маленькая гнедая кобыла поскакала следом, и сердце Элизы подскочило к горлу, когда Кассиопея помчалась вперед, спеша нагнать своего собрата.
Элиза заставила себя не смотреть вниз, на землю, мелькающую слишком быстро. А они ведь скачут всего лишь легким галопом. «Каким же тогда должен быть быстрый галоп?» – со страхом подумала она. И все-таки она сумела удерживать равновесие и предоставила лошади выполнять основную работу, как и советовал Кит.
Пролетали ярды за ярдами, а вместе с ними развеивались и ее страхи, улетая прочь, словно завихрения свежего ветра, бьющего по щекам и треплющего волосы.
Она засмеялась и, повернув голову, посмотрела на Кита.
– Нравится? – крикнул он.
– О да.
– Готовы к галопу? – бросил он вызов. Она снова рассмеялась и покачала головой:
– Нет-нет, этой скорости для меня вполне достаточно.
Он уступил, и они продолжали скакать с прежней скоростью. Они ехали по лошадиным тропам, вспугивая птиц с гнезд, и время от времени останавливались, чтобы посмотреть на белку, как она повисает на стволе, уцепившись своими крошечными коготками, прежде чем ускакать прочь.
Кит позволил своей лошади бежать чуть быстрее, словно испытывая смелость Элизы. Она тоже увеличила скорость, ничуть не отставая.
Внезапно ветер сорвал с нее шляпу, и та улетела в кусты. Кит натянул поводья. Элиза сделала то же самое, хотя Кассиопея уже перешла на шаг, беря пример с другой лошади.
Твердая рука, держащая поводья, не позволила гнедой кобыле последовать за Марсом, которого Кит развернул, чтобы скакать за потерянной шляпой. Он быстро вернулся, стряхивая пыль со страусовых перьев.
– Ваша беглянка, мисс Хэммонд. – Размашистым жестом он протянул ей шляпу.
– Благодарю вас, милорд, – отозвалась Элиза, принимая ее. Дотронувшись рукой до волос, она поняла, почему шляпа слетела. – Кажется, я потеряла шляпную булавку.
– Значит, на обратном пути нам придется довольствоваться шагом, чтобы ваша шляпа снова не улетела.
Они вдвоем развернули лошадей, и те не спеша потрусили обратно через парк на весьма умеренной скорости.
– Это большое упущение, что вы не ездили верхом, – сказал Кит. – У вас явные способности к этому. Держу пари, что к этой осени вы уже будете готовы присоединиться к охоте.
– О нет, только не к охоте. Мне ни за что не освоить прыжки. Кроме того, мне всегда жалко бедняжку лису. Уж лучше бы она сбежала.
– В самом деле? Главному загонщику это бы явно не понравилось. – Улыбка Кита сникла, когда он наклонился вперед. – Говоря по правде, мне тоже ужасно жаль этих бедных созданий. Люди называют их вредными хищниками, но, на мой взгляд, они просто пытаются выжить. Яйца и куры для них тот же обед. Они ничем не хуже людей, разве что не могут заплатить звонкой монетой за свою еду.
Приятное тепло разлилось внутри ее, и отнюдь не от недавней быстрой езды. Мало кто из тех людей, которых она знала, способен был проявить хотя бы крупицу сочувствия к кому-то, не ходящему на двух ногах.
– И тем не менее, – задумчиво пробормотал Кит, – я могу понять трудное положение фермера, когда яйца и куры – единственное, что не дает его семье умереть с голоду. Если б в нашей стране было меньше бедности, возможно, тогда было бы больше сочувствия к Божьим тварям вроде лисы.
– Если бы наши политики были хотя бы вполовину такими вдумчивыми.
Он цинично хохотнул: – Это было бы и в самом деле чудо, Но большинство из них жалкие людишки, слишком пекущиеся о собственных интересах, чтобы думать об интересах тех, кого они якобы представляют.
– Тогда, возможно, вам следует это изменить. Он взглянул на нее с насмешливым изумлением.
– Вы могли бы баллотироваться в парламент. Из вас получился бы прекрасный член палаты общин.
– Я? В палате общин? – Он раскатисто расхохотался. – А вы оказывается, остроумны, мой маленький воробышек. Я и не подозревал.
Она нахмурилась:
– Я говорила совершенно серьезно.
Кит снова усмехнулся, встретив твердый взгляд Элизы, и постарался стереть улыбку с лица.
– Да, теперь я это вижу. Что ж, спасибо за вотум доверия, но, думаю, я оставлю такое важное дело, как политика, тем, кто любит совать нос в чужие дела.
– Но почему? – поинтересовалась она с явным воодушевлением. – У вас есть голова на плечах, несмотря на беззаботную маску, которую вы старательно демонстрируете в свете.
Он посерьезнел:
– А с чего вы взяли, что я ношу маску? Ее пальцы стиснули поводья.
– Не знаю. Просто, ну, словом, я чувствую, что вы не всегда довольны своим положением. Простите меня, если я ошибаюсь.
Он долго молчал.
– Нет, вы не ошибаетесь. Не то чтобы я несчастен, поймите меня правильно, – поспешно добавил он. – Мне нравится моя жизнь и доставляют радость всевозможные развлечения, в которых я принимаю участие. Моя жизнь полна приятных удовольствий и наслаждений, и все же, как вы заметили, порой я…
– Да? Кит воззрился на нее, заглянул в ее серые бесхитростные глаза, недоумевая, почему рассказывает ей все это. Он никогда не говорил о таких вещах ни с друзьями, ни с родными, ни даже, по большому счету, с собой.
– Порой мне становится немного скучно, – закончил он, хотя и не собирался.
– Вы хотите от своей жизни большего.
– Да, наверное. Хотя что оно, это большее? Как младший сын я имею ограниченный выбор. – Он заметил выражение ее лица, увидел, как зашевелились ее губы, и инстинктивно понял, что именно собирается она сказать. – И нет, я не хочу баллотироваться в парламент. Правда, политика и я – вещи совершенно несовместимые.
Она немного поерзала на седле, затем задумчиво сжала зубами краешек нижней губы.
– А как насчет заграничной службы? Я слышала, как вы рассказывали о своих путешествиях, и могу сказать, что это доставило вам огромное удовольствие.
– Да, но я не понимаю, как любовь к путешествиям можно использовать в заграничной службе.
– Но это же очевидно. У вас пытливый ум, открытый для новых людей и новых мест. Вы прекрасно умеете ладить со всеми, кого встречаете, с кем знакомитесь. Уверена, вы могли бы использовать эти способности с большой пользой. Да вы могли бы даже послом стать со временем.
