квартира? Разве у тебя не потрясающий дом? Или это просто место, куда ты приводишь женщин потрахаться?
— Мне не всегда хочется возвращаться назад в мой дом, если я работаю допоздна, — объяснил я. — Или если я был на премьере, вечеринке или где-то еще. — Я окинул ее жарким взглядом, прежде чем зайти. — Или если я не хочу ждать лишнее время, когда я с красивой женщиной.
Я снял обувь, пиджак и галстук, бросив последние два предмета одежды на свой дорогой антикварный обеденный стол. Если бы мы встречались по-настоящему, я, возможно, чувствовал бы себя обязанным показать ей квартиру, позволить ей увидеть превосходную работу Донны — моего дизайнера интерьеров, но мы не были парой, даже если только что сходили на ужин.
Я повернулся и обнаружил, что она сняла туфли. Я забыл, что вообще-то она была немного выше среднего роста без каблуков. Посмотрел на нее сверху вниз и медленно начал расстёгивать свою рубашку. Когда я сделал это наполовину, то повернулся и направился в спальню.
Даже не бросил взгляд назад, чтобы увидеть, следует ли она за мной. Я знал, что она сделает это. Как и в моем доме, здесь было две спальни для двух разных целей. Одна была для сна, а вторая — та, где я трахался, отчасти, потому что не всегда хотел менять постельное белье в середине ночи, а отчасти, потому что не делал всех этих «обнимательных» вещей после секса.
Спальня была выполнена со вкусом, но с учетом моих сексуальных предпочтений. Кровать была большой с изголовьем и столбиками у основания, которые использовались для связывания. У меня был комод с несколькими игрушками и флоггером. Моя коллекция здесь была далека от той, что была у меня дома, но ее было достаточно для того, чем я хотел заниматься большую часть времени.
Как только моя рубашка упала на пол, две руки скользнули вокруг моей талии, и Крисси прижалась своим телом к моему. Ее руки потянулись к пуговице и замку спереди моих штанов, и мои губы изогнулись в улыбке. Я надеялся, что она будет продолжать сопротивляться. Мне нравился наш обмен колкостями (прим. — Герой использует игру слов, кроме идиоматического значения дословный перевод означает «отдавай и бери») с ней, и сейчас я действительно с нетерпением ждал возможности отдавать.
Как только ее рукам удалось частично расстегнуть молнию, я обхватил ее запястья пальцами, не давая ей возможности двинуться дальше. Я развернул нас так, чтобы она была лицом ко мне, ее руки были прижаты к моей обнаженной груди.
— У кого-то руки любят путешествовать. — Свободной рукой я потянулся к верхнему ящику комода. Я подумал о наручниках, но не был уверен, как она это воспримет, поэтому выбрал нечто столь же сдерживающее, но менее пугающее.
Полоска хлопка была достаточно мягкой, чтобы не резать Крисси, как делал бы шелк, но также достаточно прочной, чтобы сдерживать, чего я и хотел. Это также дало мне немного больше гибкости при выборе ее позиции. Когда я связывал ей запястья, то ожидал, что она начнет протестовать, но она этого не сделала. Вместо этого Крисси просто наблюдала с небольшой самодовольной ухмылкой на лице.
Когда я закончил, она, наконец, заговорила:
— Так это было наказание за то, что я сделала то, что ты сказал мне не делать?
Я обнял ее за талию.
— Нет. — Я потянул ее за собой, когда сел на кровать. — Вот оно. — Я перегнул Крисси через свое колено, наслаждаясь шокированным выражением на ее лице, прежде чем она начала сопротивляться.
— Перестань, Девон, — ее голос звучал раздраженно.
Я провел пальцем по ее спине, и она вздрогнула.
— Сопротивляйся и протестуй сколько хочешь. Если ты действительно хочешь остановить меня, просто скажи «красный», и мы закончим. — Я наклонился к ее лицу и провел большим пальцем по нижней губе. — Но пойми вот что. Если ты скажешь это, между нами все кончено. Мы больше не вернемся сюда снова. Мы просто работаем вместе. И на этом все.
Я скользнул рукой по ее спине вниз, затем по заднице, наблюдая, как она думает. Ее мышцы напряглись, когда моя рука скользнула по ее упругой плоти, но я ничего не сделал. Мне нужно было, чтобы она сначала согласилась. Мне нравился контроль, и я бы перешел границу, но я никогда не навязывал себя кому-то и никогда не буду. Они всегда соглашались.
Мои пальцы нашли разрез на ее платье и коснулись ее обнаженной кожи. Крисси кивнула.
Моя рука опустилась на ее задницу жалящим шлепком. Инстинктивно девушка начала извиваться, что вызвало почти болезненное трение о мой член. Я снова шлепнул ее, достаточно сильно, чтобы она почувствовала, но даже не так близко к тому, что я делал с другими женщинами. Я хотел ощутить тепло ее плоти под своей ладонью, поэтому отодвинул юбку ее платья в сторону. Определенно это было одной из причин, по которой мне нравились платья с длинными разрезами.
— У тебя великолепная задница, — сказал я, оставляя красный след на ее коже. Моя рука начала гореть, и где-то между четвертым и пятым ударом тихие вскрики Крисси от боли смешались со стонами удовольствия.
— Тебе это нравится? — спросил я.
— Иди нахуй. — Ее голос дрожал, и я узнал в нем то, что слышал множество раз. Она хотела этого, но не могла признать. Она думала, что это делает ее слабой. Может, я и контролировал ситуацию, но женщины, которые хотели то, что я мог предложить, никогда не были слабыми.
Я скользнул вниз рукой между ее ног и обнаружил, что она течет. Я толкнулся пальцем внутрь нее, и Крисси застонала.
— Это ответ на мой вопрос.
Я подхватил ее на руки и бросил на кровать. Я услышал, как она втянула воздух, когда ее задница скользнула по простыне, и стянул с себя штаны, вздохнув с облегчением, когда мой член наконец-то освободился от ограничений. Крисси сердито посмотрела на меня, когда я забрался на кровать. Хорошо. Она не растеряла свой огонь.
— Ты играешь нечестно, — сказала она, когда я потянулся к молнии сбоку на ее платье.
— Ты даже не представляешь. — Я медленно снял обтягивающую ткань, наслаждаясь тем, как ее тело обнажается сантиметр за сантиметром.
— Ты знал, что собираешься сделать это. — В ее голосе появились обвинительные нотки. — Вот почему ты сказал мне надеть платье без бретелек.
Я бросил платье на пол.
— Либо так, либо мне пришлось бы срезать его с тебя. И хотя мне понравилась эта идея, я не думал, что это было бы справедливо
