послышался стук в дверь.
Сначала я не поняла, кто может стучаться, потом подскочила. Стук повторился, а я робко кутаясь в одеяло, стала спускаться вниз по лестнице. С каждым шагом я надеялась, что стук не повториться. Но он раздавался все сильнее и раздражительней.
Дверь осторожно приоткрылась, и я увидела на пороге своего мужа. Тот выглядел вовсе не так, как знатный господин в идеальном белоснежном костюме.
На нем был черный плащ, который трепал ветер, черная одежда и широкий пояс.
— Вы? — спросила я, глядя на то, как муж спокойно заходит в дом. — Вы что здесь делаете? В такое время?
— Согласен, — мрачно усмехнулся он. — Время неспокойное.
Волосы мужа было собраны в хвост, от чего лицо приобрело хищные черты. Вся эта подчеркнутая мягкость куда — то делась. Движения стали резкими и точными. Он напоминал охотника, который вышел на след.
— П–п–проходите, — предложила я, растерявшись окончательно. — Р–р–располагатесь… Одну минутку! Я приготовлю вам что–нибудь… Посидите пока здесь!
Я бросилась по лестнице наверх, чувствуя, как внутри сердце отбивает барабанную дробь.
— Прячьте гномов, — прошептала я, открывая дверь. — Муж пришел!
— Один? — прошептал призрак.
— Двух таких мужей наша Амелия не потянет! Раньше любовников прятали, а теперь гномов, — вздохнул Вольпентингер. — Дожили, да? И как мы их спрячем? Они же только разошлись!
— И правда, — закусила я палец. — Может, их переловить и связать? Кстати, отчего они притихли?
— Это сейчас они бородами меряются, но как узнают инквизитор, им подраться захочется, — шептал кролик, пока мы выглядывали в комнату, где сидели гномы.
— Можно, если гномы будут плохо себя вести, я поиграю ими в куклы? — спросила счастливая призрак, доставая несколько пыльных пестрых платьиц. Ее улыбка стала хищной, и она хихикнула.
— Утром, — прошептала я, чувствуя, как трясутся руки. — Все утром!
— Нужно что–то делать! — прошептал Вольпентингер.
— Что же делать, — простонала я, кусая палец. — Может, связать их и кляпы им в рот?
— Отличная идея! — обрадовался Вольпентингер. — Сейчас организуем. А то они сейчас воинственные, подраться захотят.
— А где они сейчас? — спросила я. — Все там же?
— Нет, они перебрались на кухню! Они там пойло варят! Где–то нашли котелок! — заметил Вольпентигер.
Я сдернула со штор веревку, намотав себе на руку.
— Кухня здесь, — показала призрак. — На втором этаже. Так захотела мачеха. На первом она хотела большой холл и бальную залу. И папа ни в чем не мог ей отказать…
— Странная она у тебя была, — заметил Вольпентингер.
— Она была моей гувернанткой, когда умерла мама. Пока она была гувернанткой, она была доброй и заботливой, но как только папа женился на ней, то все изменилось, — вздохнула девочка.
— А как тебя зовут? — спросила я, краснея от стыда. Мы дошли до кухни, откуда слышалось сопение и бульканье.
— Не помню, — честно созналась призрак. — Я не помню, как меня зовут. Глупо, да?
Стоило мне открыть дверь кухни, как я увидела огромный котел и гномов.
— Вот правду говорят, что гном может сварить эль из подошвы башмака, — заметил Волпентингер.
— Неправда! Ик! — обиделся гном в красном колпаке. — Самый лучший эль получается из потного куска матраса!
Я хотела что–то ответить, как вдруг услышала шаги по лестнице.
— Одну минутку, — крикнула я. — Еще не готово!
Инквизитор стоял в коридоре совсем неподалеку.
— Я смотрю на веревку и боюсь поинтересоваться, что у нас на ужин? — поинтересовался он.
Я растерялась, как вдруг вспомнила тетушку. Тетушка не держала прислугу, которая готовила бы нам. Поэтому тетушка готовила самостоятельно. Изредка, дядя потянув воздух и учуяв что–то вкусное, робко интересовался у тети, а что, собственно, она готовит. На что тетя отвечала:
— То, что не успеет убежать! — с улыбкой заметила я, точь в точь как тетя. — А вы не мешайте!
В этот момент муж рассмеялся. Он спустился вниз, а я проверила, ушел он или нет?
Я зашла на кухню и закрыла дверь на засов.
— Лови их, — прошептала я призраку, которая уже высматривала себе Саманту или Дюльфеону.
Гномы были слишком пьяны и слишком заняты, чтобы подозревать худшее.
Поэтому я схватила сразу троих, упустив четвертого. Он чуть не перевернул котел. Призрак схватила двоих, а Вольпентингер уронил тяжелую крышку и придавил троих. Они смешно барахтались и осыпали пьяными ругательствами.
Услышав шаги в коридоре, я бросилась к двери.
— Мадам, что у вас случилось? — заметил мрачный голос мужа, пока я изо всех сил затыкала гномов. — Мне показалось, что отбивная только что узнала, что ее будут отбивать. И отбивалась изо всех сил.
— Эм… Отбивная просто хочет отбить вам аппетит. А еще меня слегка подгорело. Вот я и … эм.. немного ругалась… — проворковала я, как это делала тетя, когда у нее на кухне начинался пожар.
— Это у меня слегка подгорело, когда я услышал то, как вы ругаетесь. Подскажите, в каком светском обществе вы выучили такие слова? Я сам туда схожу, чтобы в будущем расширить знания моих подчиненных о допущенных ими ошибках, — послышался мрачноватый голос мужа.
— Эм… Я уже не помню. Извините, у меня тут ужин … эм… выкипает, — громко ответила я, пока Вольпентингер тряс крышкой, чтобы заглушить возмущенные крики гномов.
— Судя по запаху, вы там варите сапоги, — заметил муж, пока я смотрела на гномье варево.
— Кто вы такой, чтобы судить о приправах! — обиженным голосом тети заявила я. — А если вам не понравится, то я на вас обижусь и буду готовить это каждый день.
Не все эксперименты тети были удачными. Не все слова дяди были цензурными.
— Как вы смеете угрожать инквизитору? — послышался мрачновато–насмешливый голос. — Который в любой момент может взять ваше блюдо на заметку и добавить его в список пыток.
Шаги удалились, а я сгребла своих гномов одной рукой и потянулась за веревкой.
Веревка приматывала гномов друг к другу. Саманата и Дюльфеона орали громче всех.
— Нужно им чем–то заткнуть рты, — предложил Вольпентингер, когда я пыталась объяснить гномам, что это ради спасения их жизни.
— Сейчас, — призрак вошла в стену, а через минуту принесла коробку с разноцветными детскими чулками.
