— Что Эпона открыла вам, Рианнон? — ласково обратился он ко мне, и я плотно зажмурилась от смятения.
— Это был не сон. — Шепот Аланны предназначался только для моих ушей.
От него мое измученное тело снова затрепетало. «Боже, что произошло?»
Я с трудом расправила плечи и уняла дрожь, затем подняла глаза и поймала твердый взгляд Клан-Финтана.
— Мне нужна минутка, чтобы прийти в себя. Потом я расскажу все, что видела во сне.
В его глазах промелькнуло сочувствие, что позволило мне заподозрить в нем доброту. Неудивительно, что он был духовным вождем своего народа.
— Конечно, миледи. Пришлите за мной служанку, когда будете готовы.
Нимало не заботясь о последствиях, я выпалила:
— Она не служанка, а моя лучшая подруга. Аланна тут же потрясенно охнула.
— Простите, ошибся, леди Рианнон. Пришлите за мной свою подругу, — улыбнулся он, по-моему, искренне, что сразу почему-то меня успокоило.
Как только дверь за ним мягко закрылась, я снова начала дрожать.
— Я не могу быть вашей подругой, миледи. Я не могу быть вашей подругой, — испуганно повторяла Аланна.
— Ошибаешься. Ты не можешь быть подругой Рианнон. Ты была ее рабыней, ее служанкой. Но я — не она.
Я вытерла глаза и с благодарностью ей улыбнулась, когда она сунула мне платок, чтобы я высморкалась.
— Я понимаю, что ты не Сюзанна, но ничего не могу поделать, все время вижу ее в тебе, а она моя лучшая подруга. Надеюсь, ты не станешь противиться этой моей прихоти, возможно, со временем тоже почувствуешь ко мне дружеское расположение. Знаешь, Аланна, мне сейчас действительно нужна подруга. — И я опять начала плакать.
— В ваших словах истина, миледи. Вы, безусловно, не Рианнон.
Ее глаза наполнились сочувственными слезами, когда она смахнула волосы у меня с лица и, поддавшись порыву, обняла.
— Голос у вас вроде бы восстановился.
— Да, похоже на то, — напряженно улыбнулась я, словно успела позабыть, как это делается.
— Принести вам что-нибудь выпить для смягчения горла, чтобы голос вновь не пропал?
— Как насчет горячего чая? Я пока воздержусь от вина. Аланна дважды хлопнула в ладоши, появилась заспанная нимфа. Черт, неужели это еще одна из моих рабынь?
Я легко поддалась отчаянию и сама себе стала противной, когда из глаз вновь потекли слезы.
— Аланна, помоги мне понять, что произошло. — Я опять утерлась и справилась с затянувшимся унынием. — Ты сказала, что все происходило на самом деле. Как такое может быть?
— Вы увидели магический сон. Это один из тех даров, благодаря которому вы стали верховной жрицей и Возлюбленной Эпоны. Будучи еще совсем маленькой, вы уже умели отделять свою спящую душу от тела и наблюдать за происходящими событиями, иногда даже разговаривать с людьми. Разве в своем прежнем мире вам это не удавалось?
— Не совсем, но я всегда управляла своими снами, а это в моем мире встречается не так часто. Я посещала выдуманные места и делала так, что со мной происходили смешные вещи.
«А теперь все кончено. Страна грез никогда больше не будет наполнена одним только счастьем. После сегодняшней ночи это невозможно».
Я вновь вздрогнула.
— Должно быть, именно так проявлялся ваш дар в мире, где нет Эпоны.
После того, что я наблюдала сегодня, мне было трудно понять, почему Аланна говорит с такой грустью.
— Но почему сегодня? Я определенно никуда не посылала свою душу. Не забывай, Аланна, я не Рианнон. Я ведь даже не понимала, что происходит. Ну как такое могло случиться? — Из глаз опять полились слезы, — Такой ужас. Почему я должна была все это видеть?
— Возможно, Эпона обратилась к вам сегодня ночью, чтобы вы были свидетельницей.
— Неужели твоя Богиня настолько жестока?
— Нет, миледи. Великое зло можно одолеть только великим добром.
Вернулась нимфа, принесла поднос с изумительным чайным сервизом. Я благодарно ей улыбнулась, на что она застенчиво ответила тем же. Но когда девица повернулась, чтобы уйти, я заметила на подносе всего одну чашку.
— Секундочку. — Нимфа застыла. — Принеси, пожалуйста, чашку и Аланне, она выпьет чаю со мной.
— Д-да, миледи.
— Благодарю.
Вид у нее был озадаченный, но все же она поспешила исполнить поручение.
Аланна внимательно смотрела на меня теперь уже со знакомым выражением лица. Мол, что ты делаешь?
— Только не начинай. Я сейчас не в состоянии обсуждать всю эту чушь про рабов. Тебе придется привыкнуть, что я буду обращаться с тобой как с подругой. Плевать на мины! Полный вперед![24]
— Что?..
— Всего лишь очередное выражение.
Чай разливался приятным теплом по всему телу. Дрожь постепенно улеглась.
— Оно означает следующее: постараемся забыть обо всем, что работает против нас, и двинем вперед.
Вернулась маленькая нимфа-горничная, принесла вторую чашку, которую протянула Аланне. Вид у нее по-прежнему был озадаченный, но она улыбалась и энергично кланялась, пятясь к дверям.
Аланна неловко налила себе чаю.
— Итак, ты утверждаешь, будто то, что я видела, — это не сон, не галлюцинация. Все так и происходило, а моя душа, или сущность, или что там еще, витала сверху, наблюдая за всем?
— Да, миледи, — грустно подтвердила девушка.
— Ну и… — Я сделала несколько глубоких вдохов. — Он мертв?
— Мне очень жаль, миледи.
Фарфоровая чашка цокала по тонкому блюдцу, пока я отставляла ее в сторону дрожащей рукой.
Внезапная мысль, промелькнувшая в голове, лишила меня возможности дышать.
— Мама. А как же мама? — У меня сжалось в груди. «Только бы она уцелела».
— Я не видела, но разве ее там не было, с ним?
— Ваша мама, миледи, умерла вскоре после того, как вы родились. — Голос ее звучал ласково.
Она поставила чашку на блюдце и взяла меня за руку.
— А-а… — Я умолкла, задумавшись — Ну, тогда хорошо.
— Миледи? — Аланна выпучила глаза.
— Нет, я не имела в виду, что рада ее смерти. — Аланна с облегчением выдохнула — Я просто рада, что ее не убили те твари. В моем мире она развелась с отцом, когда я была еще ребенком.
Услышав такое, Аланна явно испытала шок.
— Нет, правда, все к лучшему. У обоих появились новые семьи, оба очень счастливы.
— Как скажете, миледи, — с сомнением произнесла она.
— А что, разве здесь никто не разводится? «Я вас умоляю!»
— Иногда разводятся. Но это считается бесчестьем.
— Не знаю, что там у вас за обычаи, но я рада. Маме не пришлось пережить то, что случилось сегодня ночью.
Мне почему-то было легче думать, что она умерла тридцать пять лет тому назад, а не рисовать в воображении сцену ее гибели вместе с отцом.
