труду сознание потребовало повернуть обратно, к особняку сэра Генри.
Уже подходя к дому со стороны дороги, Кит увидел Козимо и сэра Генри, вышедших из главных ворот и тревожно осматривавших улицу в обоих направлениях. Козимо заметил его первым и поспешил навстречу.
— Ты где был?
— Нигде, — ответил Кит. — Просто гулял.
— Ты говорил с кем-нибудь? — прадед явно был обеспокоен.
— Нет, — Кит приготовился оправдываться. — Ни с кем ни слова не сказал. Вряд ли меня даже кто-нибудь заметил.
— Ну, хорошо. Заходи в дом.
— А что такое? Что я не так сделал?
— Потом объясню. Иди.
Чувствуя себя непослушным школьником, Кит последовал за двумя мужчинами в дом; слуга принял у него плащ, и его буквально втолкнули в заставленный книгами кабинет сэра Генри.
— Полагаю, вы не имеете ни малейшего представления о том хаосе, который могли вызвать? — тон сэра Генри был суровее некуда.
— Нет, но… — начал Кит, однако решил резко сменить курс. — Послушайте, почему я вообще здесь? У вас там какие-то дела, вы их без меня обсуждаете. Ну и ладно. Я просто хочу найти Мину и вернуться домой.
— Ты здесь, потому что ты нам нужен. Мне нужен. — Тон прадеда был не менее суров.
— И зачем я вам понадобился? Вы, по-моему, прекрасно и без меня обходитесь. — Кит засунул руки в карманы, постаравшись сохранить как можно более независимый вид. — Мне никто ничего не говорит.
— Прошу прощения, — сказал Козимо, явно смягчаясь. — Наверное, ты прав.
— Нам и в самом деле не следовало держать вас в неведении, — вступил сэр Генри. — Послушайте, юный Кристофер. У вас есть дар — редкая способность. Но любая способность влечет за собой и определенную ответственность. Ваша способность дает вам определенные преимущества, но, прежде чем вы научитесь ей пользоваться, вы должны понимать хотя бы, о чем идет речь. Тогда сможете использовать свой дар наилучшим образом. То есть вас надо учить.
— Звучит неплохо, — ответил Кит. — Я только за.
— Прекрасно. Тогда начнем прямо сейчас. — Прадед подошел к столу, заваленному книгами и свитками пергамента. — Взгляни.
С этими словами он разложил на столе какую-то довольно сложную на вид схему. Она походила на дерево, лежащее на боку, с коротким стволом, с массой тонких, вьющихся, похожих на усики ветвей. Некоторые крупные ветви были подписаны аккуратным почерком. Рядом лежали перо и чернильница, а пальцы сэра Генри запятнали чернильные разводы.
— И что это такое? — удивился Кит. — Карта?
— Вовсе нет, — сказал Козимо. — Это простая попытка наметить возможные маршруты, по которым могла отправиться твоя Вильгельмина. Как видишь, — он провел рукой по схеме, — мы значительно сузили круг поиска.
Кит тупо смотрел на путаницу ветвящихся и пересекающихся линий.
— А попроще нельзя?
— Вряд ли мы сможем упростить эту схему, — покачал головой Козимо. — Нам придется пройти по каждому из этих путей, чтобы найти твою подругу.
— По всем? — недоверчиво переспросил Кит.
— По всем, — решительно сказал Козимо, — и будем идти, пока мы ее не найдем. — Взглянув на вытянутое лицо Кита, он добавил: — Не грусти, старина. А вдруг мы ее найдем вообще с первой попытки. Целое выглядит довольно сложно, но надо помнить, что каждое отдельное направление ведет только в одно конкретное место.
Кит с сомнением посмотрел на схему.
— Не о чем беспокоиться, — вмешался сэр Генри. — Мы все равно собирались исследовать большинство из этих направлений, не говоря уже о нескольких теориях, которые давно нуждаются в проверке.
— Ну, раз так… — протянул Кит. Он все еще рассматривал схему, силясь в ней разобраться. — И с чего мы начнем?
— Вот! — Козимо резко ткнул пальцем в схему: в этом месте от центрального ствола расходились три меньшие ветви; каждая из них дальше снова ветвилась.
— Начнем с Оксфорд Лей, — сообщил ему сэр Генри.
— Она проходит прямо посередине Хай-стрит, — кивнул Козимо. — Это статичная лей-линия, но если знать, как с ней обращаться…
Кит подумал.
— Это все очень здорово, но почему бы нам не вернуться на Стейн-Уэй? Ведь мы с Миной именно там расстались. Почему бы не начать оттуда?
— Я исследовал Стейн-Уэй и не нашел ее.
— Раз ваша подруга не прибыла с вами к месту назначения, — объяснил сэр Генри, — мы предполагаем, что она попала куда-то еще. Вот мы и хотим отыскать это «куда-то».
— В Оксфорде, — продолжал Козимо, — я храню свою копию карты. Надо взять ее с собой. А отправиться мы можем и оттуда. — Некоторое время он внимательно изучал схему, затем поднял глаза. — Ты бывал в Оксфорде?
— Бывал. Давно.
— Прекрасное место, — сказал сэр Генри. — Вам понравится.
— Речь о той самой карте, за которой охотятся люди Берли, верно? Что на ней такого важного? Клад?
— Можно и так сказать, — ответил Козимо. — Карту составил Артур Флиндерс-Питри {В истории известен сэр Уильям Мэттью Флиндерс Питри (1853—1942) — видный британский археолог, один из основоположников современной систематической египтологии, профессор Лондонского университета в 1892—1933 годах. Музей египетской археологии Питри назван в его честь.}. И для сохранности нанес ее на собственную кожу. Вытатуировал.
— Прямо на себе? — поразился Кит.
— Именно. Карта Флиндерса-Питри нанесена прямо на его тело. Так она не потеряется. Правда, и отделить ее от него невозможно. Когда он умер, кожу сняли…
— Карта на коже! — присвистнул Кит. — Наверное, она сама по себе клад.
— Вы правы, — вставил сэр Генри. — Ее цена не имеет денежного выражения, сэр! Среди квесторов бытуют разные мнения относительно ее стоимости.
— Подождите, не так быстро, — остановил его Кит. — Квесторы… Вы все время их поминаете. Кто это?
— Квесторы... Скажем, это свободная ассоциация людей, принадлежащих к Зететическому обществу.
— У вас есть общество?
— Это весьма тайная организация, — сказал Козимо. — Совсем небольшая и неформальная.
— И сколько же в ней членов?
— Семь или восемь, может быть, девять. Когда как.
— То есть это не точно?
— Всякое бывает, — ответил Козимо. — Люди ведь умирают. Важно другое: мы едины в
