Мы вошли в небольшую гавань Алабен, и корабль встал на рейд. Четыре пассажира покинули корабль, и я решил, что это мой шанс вернуться на "Квитанию" в качестве пассажира. Но моя задумка сыграла со мной плохую шутку. Я ловко спустился по трапу и прыгнул в лодку, изрядно нагруженную вещами, гребцы удивленно переглянулись, но, налегая на весла, погребли к берегу.
Я вышел на пристань и, спрятавшись за сараем, служившим складом, повернул пряжку плаща. Теперь я мог самым обыкновенным образом попроситься на этот корабль. Но когда я подошел к матросам с "Квитании", тем, что привезли пассажиров и меня на берег, они сообщили мне скверную новость.
Лодка, на которой высадились эти пассажиры, возвращаться к кораблю не будет. И гребцы, и лодка останутся в Алабене, а новые пассажиры и груз уже направлялись к галере на другой лодке.
Я рассчитывал подняться на борт "Квитании", но все, что я увидел — это, как корабль покидает порт. Все произошло достаточно быстро.
— Что за ерунда? Почему вы не возвращаетесь на корабль? — спросил я гребцов.
— У нашего капитана в этом порту свой человек, и у них такая договоренность, если обмен пассажирами равный, то лодка остается в порту, а на "Квитанию" пассажиров привозит другая лодка. Так гораздо быстрее. А мы местные жители и за свой рейс уже получили плату.
— Вот так чудеса!
Я в очень дурном настроении смотрел, как "Квитания" уплывала у меня из-под носа. Но мысль о том, что я должен помешать Элане, не покидала меня.
— Когда в ближайшее время в Анатолию пойдет какой-нибудь корабль?
— Сегодня же вечером и пойдет, с грузом, галера "Кушпанский гость".
— Где я могу найти капитана?
— В ближайшем кабачке.
Снова мне пришлось договариваться. Нехотя меня согласились взять, и я проделал путь в крайне неудобных для себя условиях.
— Уж лучше бы я сидел на тех бочках, — ворчал я себе под нос.
Корабль вошел в гавань Сафиры. Очень долго шла выгрузка, я измучился ожиданием. Все равно я безнадежно отстал от "Квитании". Моя погоня за Эланой могла оказаться совершенно бессмысленной. И эта мысль действовала мне на нервы.
Сафира была такой же шумной, яркой и деловой. Капитан был против того, чтобы я сходил на берег.
— Вам придется мириться с неудобствами. Вы сами напросились в это путешествие.
И я не мог с этим поспорить. Солнце нагрело мне голову, шум волн клонил в сон, и от долгого сидения в согнутом состоянии изрядно затекли ноги. Вскоре я уже начал тихо проклинать свое решение догнать Элану.
Но всему есть конец, даже — неприятностям и неудобствам. Мы бодро шли мимо берегов герцогства Сенбакидо.
Корабль вошел в Ритолу, и я с удовольствием наблюдал, как прыгают дельфины в Изумрудной бухте, как ярко отражается солнечный свет от белых и желтых стен ее домов.
У меня были очень хорошие воспоминания, связанные с этим городом. Здесь ко мне отнеслись как другу, как к равному. Мне дали шанс, и только моя вина в том, что я выпустил удачу из рук.
Капитан позволил мне сойти на берег.
— Здесь мы проведем ночь, выйдем рано утром. Можете провести эту ночь в гостинице, но в четыре утра будьте на пристани.
Я вышел на берег, и долго шатался по городу, счастливый оттого, что могу двигаться. Как все в мире, однако, относительно! Когда меня лишили моего знатного положения, я не хотел жить, потеряв память, опустился и стал бродягой, у которого на уме только золото, а сейчас я чувствую себя живым и радостным только оттого, что на время прекратилась пытка морского путешествия в неблагоприятных условиях.
Я сытно пообедал в знакомом трактирчике, где когда-то мы с Родрико отбивались от пьяных моряков. Белое вино и запеченная камбала порадовали меня.
— Хоть что-то остается неизменным в этом странном мире, — сказал себе я.
Милая девушка за скромную плату согласилась со мной побыть наедине. Наверное, это было глупо, но тело мое жаждало чего-то утешительного после изнуряющего перехода. И чувственные, загорелые местные женщины действовали, прямо скажем, одуряюще.
Меня очень искушало желание направиться прямо во дворец герцога Сенбакидо, но я не нашел в себе силы сделать это. Я определенно понимал, что сильно подвел герцога. И мне не хватило духу встретиться с ним. Но я нацарапал несколько строк. И отправил ему послание, сильно надеясь, что что-нибудь из этого выйдет.
Я сообщил ему, что жив и здоров, что был бы счастлив увидеться с ним и получить прощение, что сожалею о том, что подвел его и все в таком духе. Еще я сообщил, что в данный момент направляюсь в Номпагед и насколько задержусь там — не знаю.
Клянусь, я бы многое отдал за то, что бы герцог вернул мне свое расположение. Посылал я это письмо потчи не надеясь
Ночь я провел в нормальной постели, единственным неудобством которой были мелкие насекомые. Еще меня донимали ночные бабочки, летающие по комнате. Спал я очень чутко, не доверившись слуге, который клятвенно обещал разбудить меня на рассвете, и сон мой без конца прерывался. Я открывал глаза и всматривался в окно, едва прикрытое дырявыми ставнями.
Как только южное небо посерело, я быстро оделся и спустился по скрипучей лестнице. Уплачено за ночлег было вперед, поэтому я безо всяких задержек покинул гостиницу, наведавшись только в отхожее место.
Корабль, поскрипывая и постанывая каждой дощечкой, оторвался от берега. Еще несколько дней — и мы войдем в порт Номпагед.
Глава 11 Отголосок давних историй
Утро во дворце Дори-Ден выдалось мрачное: дождь косыми полосками бил по толстым стеклам окон. Королевские кости ныли, тянуло поясницу. Время властвует над всеми, — король понимал это, и оттого скверное настроение делалось еще хуже. Раздался шорох.
— Кто там? — раздраженно крикнул Тамелий.
Вошедший камердинер робко сообщил королю, что к нему пришел с докладом советник Локман.
— Неприятности, таннах, — сообщил ему невозмутимый Локман.
"Всегда хладнокровный, как…змея"! — подумал король о своем советнике.
Одним из талантов царедворца было личное самообладание, чтобы ни случилось, как бы не проявлял свой гнев государь, настоящий советник будет говорить самым обычным спокойным голосом, не выдавая ни тени страха. Только так можно заработать себе уважение. Искусство подхалимажа исключает всякую трусость.
— Ну-с, чем вы на этот раз огорчить меня хотите, Советник?
— Нападение на Нори-Хамп, ваше величество! Сбежали все наши враги. Кто-то подстроил это, им помогали влиятельные люди.
— Влиятельные! — взорвался король, — в Ларотуме должен быть один влиятельный человек — это я! Для чего мне министры, советники, орден мадариан, для чего мне мои поданные, если у меня из-под носа уводят преступников, из самой охраняемой и надежной крепости!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
