Болито приходилось слышать, что невольничьи корабли, подобно испанским галерам, оставляют за собой в море след из ужасной вони — запаха людей, сбитых в плотную массу, лишенных возможности двигаться и пользоваться хотя бы элементарными удобствами.
Бум-м-м! Ядро просвистело над палубой, и, словно стальной кулак, прорвало фор-марсель.
— Уже ближе. — Старки стоял, засунув большие пальцы рук за пояс, и смотрел на фрегат. — Они теперь быстро догоняют нас.
— Эй, на палубе! Слева по носу буруны!
Старки подскочил к поручням и поднес к глазу подзорную трубу.
— Так и есть. Это первая линия рифов. Он повернулся к рулевому. — Дай ему немного увалиться!
Заскрипел штурвал, возмущенно захлопали брамсели.
— Зюйд-ост, сэр!
— Так держать!
Каждое движение брига, способ, которым его такелаж и рангоут трепетали, выказывая свой протест, говорили Болито, что корабль не хочет входить в мелкие воды и пересекать полосу отливного течения.
— Лучше убавить парусность, — сказал Старки.
— Если мы пойдем на это, — почти с мольбой в голосе произнес Болито, — нас догонят прежде, чем мы подвергнемся любой другой опасности.
— Как скажете, — помощник штурмана смерил его невозмутимым взглядом.
Из люка вынырнул Иден. При взгляде назад, на врага, глаза его округлились от страха.
— Дик, мистер Хоуп п-просит тебя п-прийти.
Он пригнулся, когда ядро, выпущенное из погонного орудия фрегата, плюхнулось в воду рядом с носом брига, подняв целый фонтан брызг, словно вынырнувший кит.
— Идем, — кивнул Болито. — Сообщите мне, если что-нибудь случится.
Старки, не отрываясь, смотрел через трубу на ближайшую гряду бурунов. Позволив кораблю увалиться еще немного под ветер, он направил его бушприт и сужающийся к концу утлегарь прямо на линию безумолчно шумящего прибоя.
— Не беспокойтесь, — бросил через плечо Старки, — дам знать, если что.
Болито наощупь спустился по темному трапу и вошел в крошечную, размером со шкаф, каюту. Хоуп лежал на койке. Когда Болито склонился над ним, глаза лейтенанта оживились.
— Я слышал, четвертый лейтенант нездоров? — лицо раненого было серым, как пепел. — Проклятье, почему он промедлил с атакой? — Его речь была сбивчивой. — Мое плечо. Боже, они отнимут мне руку, когда мы вернемся на корабль. — Боль и отчаяние, похоже, заставили его собраться. — Вы справляетесь?
— У нас есть хороший помощник штурмана, сэр, — Болито заставил себя улыбнуться. — А мы с мистером Дансером стараемся изображать из себя ветеранов.
В душную каюту проник глухой гром еще одного выстрела, и Болито вздрогнул, когда ядро с шумом упало рядом с бортом. Слишком близко.
— Вы не можете сражаться с фрегатом! — выдохнул Хоуп.
— А вы предлагаете мне спустить флаг, сэр?
— Нет! — Лейтенант закрыл глаза и застонал от боли. — Я не знаю. Знаю только, что должен помогать вам. Делать что-нибудь, а не …
Болито с новым чувством наблюдал за его отчаянием. Хоуп, пятый лейтенант, был ближе к нему, чем прочие офицеры. Он скрывал симпатию, которую испытывал к состоящим под его командой мичманам, под личиной жесткости, иногда даже выглядевшей как жестокость. Но его постоянное пребывание в среде мичманов делало эту непривлекательную сторону его натуры необходимой, даже полезной. Как неоднократно он говаривал, «корабль нуждается в офицерах, а не в детях». И вот теперь сам лежит здесь, раненый и беспомощный.
— По возможности, я буду обращаться к вам за советом, сэр, — негромко сказал Болито.
С запятнанной кровью койки поднялась рука и сжала ладонь мичмана.
— Спасибо. — Хоуп едва мог сфокусировать взгляд. — Да пребудет с вами Господь!
— Эй, внизу! — раздался голос Дансера. — Фрегат выдвигает орудия правого борта!
— Иду!
Болито устремился к трапу. Он думал о Хоупе, обо всех них.
За считанные минуты, которые он провел внизу, солнце успело залить ярким светом берег и покрытое бесконечной чередой бурунов море.
— Ветер зашел немного в корму! Совсем чуть-чуть. Однако фрегат, как кажется, догоняет нас!
Болито взял у матроса подзорную трубу и пристроил ее на коечную сетку. Фрегат находился не далее чем в миле с левого траверза, его паруса были туго выбраны, а орудия батареи правого борта торчали над полоской пены, словно черные зубы. Ричард заметил, что очертания фрегата стали немного меняться — он принял немного круче к ветру. Солнечный свет ярко освещал орудия и блестел в линзах подзорных труб, а на грот-мачте развевался большой черный флаг. Можно было даже различить название фрегата, выведенное потрепанным в бурях орнаментом на носу: «Пегасо». Возможно это настоящее его имя, под которым он ходил в составе испанского флота.
— Они открыли огонь!
Череда ярких оранжевых язычков вырвалась из портов фрегата, и выпущенные нестройным залпом ядра упали за кормой «Сэндпайпера», хотя некоторые пронеслись у него над ютом.
— Изменить курс, мистер Старки, — сказал Болито. — Два градуса к ветру, если возможно.
Спарки открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он заметил едва выступающие из воды скалы справа по борту. Достаточно далеко, но это означало, что они попались в ловушку. Запутались среди рифов, как муха в паутине.
— К брасам! Выбирай, ребята! — это пришел на помощь Дансер. — Тяни!
Каждая снасть и каждый парус стонали и скрипели от напряжения, пока нос не повернулся, взяв направление на другой участок суши.
Раздался еще один разрозненный залп; не причинив вреда, ядра упали за кормой, вызвав тем восторженное ура вахтенного матроса, не подозревающего, в каком опасном положении они оказались.
— Найди лучшего канонира, Мартин! Скорее! — закричал Болито.
— Курс зюйд-зюйд-вест, сэр! — в голосе рулевого слышалось напряжение.
— Отлично.
Старки изумленно повернулся навстречу седому моряку в залатанных брюках и с повязкой на лбу из разорванной рубашки.
— Тэйлор, сэр.
— Хорошо, Тэйлор, — сказал Болито. — Отбери самых лучших людей в два расчета, и займись крайними с кормы шестифунтовками правого борта.
Тэйлор заморгал, глядя на мичмана. Скорее всего, ему показалось, что Болито спятил. Если уж на то пошло, то враг-то с другой стороны.
Болито говорил быстро, он не думал ни о чем, кроме фрегата и положения «Сэндпайпера» по отношению к нему. Ричард старался вспомнить все, что вкладывали или вбивали в его голову, начиная с двенадцати лет.
— Зарядить книппелями. Знаю, что это опасно. Но я хочу, чтобы вы по моей команде влепили их в нос фрегату.
Тэйлор спокойно кивнул.
