гостиницы, быстро сменились её умелой инициативой. Никогда не забуду, как она скакала на мне, как на коне. Ненасытная…
— Нет, что вы, сударыня.
— Сколько раз меня пытались выдать замуж за европейского правителя. Однажды, ещё до гвардии, я даже пошла на поводу у отца. И когда увидела эту… рожу. Одежду, запах, меня чуть не стошнило. А когда подумала, что мне придётся провести с этим человеком остаток дней, я разуверилась в таких браках окончательно.
— Скажи ещё, что сбежала от династических браков в гвардию.
— Если честно, то да, — призналась. — Но это не было главной причиной моего решения. Так вышло, что твой отец дал мне покататься на мехе по моей прихоти. С того дня я влюбилась и в машину, и в пилота.
— Забавно, — усмехнулся горько.
— Не будем об этом, — спохватилась.
— Настя, — произнёс её имя, получая от этого особое удовольствие.
— Андрей, — ответила ласково и придвинулась чуть ближе.
— Ещё шаг, и я на тебя наброшусь, — прошептал угрожающе.
— Прямо здесь? — Ахнула. Да ещё с таким восторгом!
— Да, мне уже сложно контролировать себя, — признался.
Отодвинулась на два шага демонстративно, вызывая невольное разочарование. Вздохнул.
— Настя, я… — начал снова и не осмелился дальше сказать.
— Ну чего ты маешься, Андрей, — простонала так ласково, что я почувствовал вкус её губ и упругость языка на своём. Тогда как это всего лишь мысли и тактильная память.
— Как вернёмся в столицу, я обращусь с намерениями к твоему отцу, — начал серьёзно. — Если я князь, это не будет считаться дерзостью и невежеством.
Принцесса усмехнулась.
— Что? — Насторожился.
— Ты так благороден, даже в таких делах, — выдала, но не без иронии.
— Скажите, как мне поступить. И я сделаю это.
— Я должна тебе что–то говорить? — Спросила неожиданно взвинчено и даже на меня всем телом повернулась.
Посмотрел в ответ. Нет… этот вожделенный взгляд уже не будет казаться мне прежним.
Дёрнулась было уйти, но я не выдержал и схватил за руку. Потому что понял, она обиделась.
Сразу ослабла. Броня её слетела в миг. Пошатнулась, подаваясь вперёд, но успела опомниться. Я тоже чуть не вцепился, но удержался в самый последний момент.
Стала вырываться мягко, отпустил.
— Прости, — извинился, отступая.
Смотрит. Изучающе так. Губы налились, как спелые черешни, а щёки разрумянились. Да и я сам не свой. Дикость изнутри так и рвётся. Овладеть. Во что бы то ни стало.
— Через час после обеда жду в своей каюте, — произнесла принцесса с волнением и заметной стыдливостью. — На доклад.
Будто бы исправилась.
— Да, я… обязательно приду. Чтобы доложить. Да, точно.
Улыбнулась, отворачиваясь. Глаза ещё так закатила, мол, что за дурак. И двинула спешно с палубы. Стыдно вдруг стало оттого, что женщина взяла инициативу на себя. А с другой стороны, кто их разберёт, этих барышень. Если нет, то да, если нет–нет, то попозже.
Проводил её гусарским взглядом. Братцы, кто б знал, какая же у принцессы отменная попа. Ох, что несу…
Оставаться на палубе уже не смог. Кровь забурлила в теле, спустился к десантникам в свободный грузовой отсек, где они приспособили снаряды для поддержания физической подготовки.
Как раз перед обедом по графику второй взвод занимается под руководством Зотова.
Получив взбучку от принцессы на днях, майор на бойцах хорошо так отрывается! В прохладном трюме пашут до седьмого пота. Хотя им и так достаётся, уголь в топку периодически ходят в наряд подкидывать. А двигатель на корабле мощный, жрёт много.
— А вот и Андрей соизволил почтить нас своим присутствием, — произнёс Зотов недовольно, сверля чёрными глазищами.
Похоже, он на меня теперь зуб точит.
Не всегда ведь хорошо, когда командир одного товарища в пример другим ставит. Особенно, если тот уж очень постарался. Вернее, так, что другим не по силам.
В общем, с братской солидарностью я оплошал. Но что поделать, подвиг для барышни — награда для гусара. Награда…
Нет, ребята, настроение мне испортить уж точно не выйдет.
— Улыбается ещё, — бурчит, отворачиваясь, и дальше бойцам строго: — а ну чего разлёживаетесь? Или все уже сто раз отжались? Скажите спасибо Андрею, тюленями на койках вам весь наш чудесный круиз никак не удастся полежать! Упор лёжа принять! Я сказал, упор лёжа…
Потеть не очень–то и хотелось. Пресную воду для мытья мы используем мало. Разделся до голого торса и тоже присоединился к тренировке.
На обеде в кают–компании встречаю Илью и Олега в белой морской форме. Ладно Румянцев, теперь и Рогачёв волком смотрит.
А ведь достаточно было эпизода, как мы с принцессой, сцепившись за руки, уносимся в ночи. Сплетни по кораблю разошлись быстро.
Одной Небесной, похоже, всё равно. Появилась на трапезе значительно позже, пожелав всем приятного аппетита, и присела на свободное место четырёхместного столика. Как всегда деловая, строгая и задумчивая. Никакой неловкости во взгляде. Наоборот, все вокруг свои глазки опускают стыдливые, утыкаются в тарелки.
Вот так и надо. Это я дурак, слюну сейчас пущу. И взгляд мой легко выдаст всю нашу подноготную. Поэтому скорее отвлекаюсь на недоеденный кусок омлета и три зелёные горошинки. Вилкой половить их, поиграться.
А сам уже думаю, как схвачу её за грудь. Она у неё упругая, красиво торчит, небольшая, в ладошку помещается. Всё, как надо.
— Чего задумался? — Раздаётся от Степана, который со мной за столом сидит, устроившись напротив. — Не хочешь омлет? Давай я доем.
Пододвинул ему тарелку без лишних слов. Кушай, детинушка, кушай маленький. Казак только и рад. Раздался верзила ещё больше, уже пуговицы на форме в районе груди натянулись.
Время подмечаю на карманных часах. Через полчаса встречаемся, а принцесса только приступила к еде, составив компанию Зотову и ещё двух гвардейцам.
Может, передумала? В любом случае нам лучше в разное время из столовки выходить, чтобы меньше подозрений было.
— Спешишь куда, братец? — Спрашивает казак, сидящий рядом.
— Пойду, посплю, — говорю товарищам, выпиваю компот залпом и поднимаюсь.
— Устал что ли с нашей физкультуры? — Посмеивается Степан на всю кают–компанию. — То–то и оно, не барское это дело, завязывай князь.
— Насмешил, — бросаю и скорее ретируюсь.
Мучительные полчаса ожидания, и я двинул к заветной каюте.
В покои принцессы попасть незамеченным оказалось непросто! Коридор длиной в половину корабля, где на середине
