Я прищуриваюсь и осматриваюсь вокруг. Кристи Экли, привыкшая избегать меня, демонстрируя тем самым свою преданность Сиенне, слегка улыбается, прежде чем развернуться и уйти прочь.
Можно ли почувствовать, как ваше сердце бьется в желудке? Потому что именно это я сейчас ощущаю. Как будто мое сердце действительно пульсирует в животе, отражаясь в конечностях.
Но я плавала вчера ночью, так что я не должна испытывать тошноту. Нет, это не тошнота, это нервозность. Что-то здесь не так.
Я замечаю Никки впереди и практически делаю то, что и всегда, – сворачиваю за боковую дверь. Но потом она кивает мне головой в знак приветствия, словно так и должно быть. Я едва не спотыкаюсь, но каким-то образом мне удается удержаться на ногах на уродливом коричневом ковре.
Я моргаю несколько раз, ожидая, что новая картинка растает. Но все выглядит нормально, с людьми, смотрящими на меня либо вообще игнорирующими, и моргание не меняет положения вещей.
Такое впечатление, словно я... снова нормальная. Как будто я в компании моих прежних друзей, и мы ладим. Как будто они не испытывают ненависти ко мне.
Я разрываюсь между желанием улыбаться, как дурочка, и желанием скрыться в туалете. Ведь я просто хочу... вернуть все обратно, как идеальную пару джинсов, перевести стрелки часов назад к тому времени, когда я была счастлива. Когда я знала, каково это смеяться так сильно, что начинали болеть бока. Было бы так легко улыбаться людям, которые прямо сейчас смотрят на меня.
Но другая половина меня знает, что я не могу вернуться к прежней жизни, не могу ступить на путь, который приведет к еще большему количеству смертей. Сиенна – это одно, но вся компания? Они будут приглашать меня на вечеринки. Звать пообщаться с ними во время футбольных матчей. Я боюсь того, как сильно хочу этого.
У них будут определенные ожидания на мой счет. И вопросы.
Я засовываю руки в свою флисовую кофту, когда вижу, что ко мне направляется Сиенна. Она улыбается своей широкой естественной улыбкой. Она выглядит первоклассно в черных кожаных сапогах до колен, юбке цвета хаки и темно-бордовой водолазке.
– Привет.
Я киваю.
– Привет.
Я до сих пор не выяснила, как относить к ней, следует ли мне вести себя так, словно двух лет оскорблений и гнева никогда не существовало. Я начинаю вспоминать, каково это дружить с ней.
Она лучше в роли союзника, нежели врага.
– Ты сказала всем?... – я замолкаю, поскольку не знаю, как продолжить предложение. Что сказала? То, что мы с ней тусовались почти два часа, не накинувшись друг на друга? То, что я была такой сучкой из-за своей тайной влюбленности в ее брата? То, что я оплакивала его каждый день, и с тех пор как он умер, опустилась на самое дно?
Она прикусывает внутреннюю сторону щеки.
– Я просто сказал им... что мы... поговорили. И что, возможно, мне необходимо немного времени, чтобы выяснить, как я отношусь ко всему этому.
Я киваю, не в знак согласия, а потому что мне больше нечего сказать. Я понятия не имею, что она собирается рассказывать людям или что я должна обо всем этом думать.
Жаль, что не существует школ для сирен. Я уверена, если бы они существовали, то курс «Убийство брата вашего лучшего друга для чайников» был бы обязательным.
– О. Ну, спасибо, – говорю я.
Она улыбается.
– Пожалуйста. Кино сегодня вечером ещё в силе?
Я моргаю. Должно быть, эмоции написаны на моем лице, поскольку она опирается о шкафчики рядом с нами, и понижает голос.
– Я знаю, это странно... Просто... – она наклоняется ближе. – Просто... Я не знаю, как должна относиться ко всему этому. Иногда я так злюсь на тебя и тогда вспоминаю о том, сколько боли причинила тебе за последние два года, и думаю, возможно, ты заплатила сполна. Я не знаю, чего в действительности хочу. Но если тебе хочется выяснить это вместе со мной...
Я киваю, сжимая свою челюсть. Мне хочется смеяться, плакать, обнимать ее и все сразу. Я заставляю себя оставаться нейтральной, не желая выдавать того, какой эффект на меня произвело предложение Сиенны.
– Поскольку вчера на несколько секунд я почувствовала, как это было раньше. Перед тем, как он умер. Глупо, не так ли? Забыть о потере брата первый раз в своей жизни? Может быть, мы не можем быть друзьями, как прежде, но я чувствую, что мы должны, по крайней мере... выяснить все.
Я глотаю комок в горле, пребывая в шоке. Я хочу сказать ей, что это не глупо желать, чтобы мы сделали вид, будто вернулись на два года назад. Потому что я хочу того же. Больше всего на свете.
Может быть... может быть, все возможно. В этот раз все будет по-другому. Сейчас я знаю, кто я и на что способна. Я просто должна быть более осторожной. Я должна проследить, чтобы никто не узнал, кто я. И не пострадал из-за этого.
Я устала от одиночества.
– Итак... кино? – она выпрямляется, признавая свою слабость и присущую человеку растерянность, чего раньше никогда не позволяла себе делать.
– Да, – отвечаю я. – Было бы здόрово.
– Потрясающе. Я приеду к шести, – говорит она, убирая прядь волос с плеча, и начинает разворачиваться, чтобы уйти, но я протягиваю руку, останавливая ее.
– Спасибо тебе, – говорю я. – За то, что... ну, ты знаешь.
Ее глаза вновь смягчаются. Она словно хочет что-то сказать, но потом поджимает губы и просто кивает.
Я смотрю ей вслед, прежде чем направиться к своему шкафчику. Не знаю, сделала ли я правильный выбор. Как и переполняемая меня надежда, страх терзает меня изнутри.
* * *
Я стою в очереди в кафетерии, постукивая своей картой по прилавку, когда чувствую руку на своей спине.
– Эй, – говорит Коул.
Я поворачиваюсь и смотрю на него, бабочки трепещут в моем животе.
– Привет, – я перевожу взгляд обратно на свою карту, ощущая, как румянец ползет по моим щекам.
– Я занял тебе место.
Я оглядываюсь на стол Сиенны с двумя свободными стульями.
– Э-э. Я не...
– Все будет хорошо. Обещаю. Просто пообедай с нами, как в старые времена.
Я сглатываю, снова оглядываясь на стол. Не знаю, могу ли сделать такой большой шаг. Я хотела еще раз все обдумать наедине.
Я подставляю поднос буфетчице, и она кладет на него кусок пиццы.
Коул кладет руку мне на плечо.
– Пойдем. Я не принимаю отказа.
А затем он улыбается своей великолепной улыбкой, и я осознаю, что киваю, расплачиваюсь за еду и следую за ним через всю столовую. Он садиться рядом с Патриком, парнем Сиенны, а я сажусь с краю. С компанией... но не как ее часть.
Долгое время никто не говорит. Я откусываю гигантский кусок пиццы, желая, чтобы разверзлась черная дыра и поглотила меня.
