«При подключённом доступе в Интернет перехожу в режим „бог“», — вспомнилась ей строчка из ироничного резюме.
— Посмотрим, посмотрим, какие у них «в нутре» резисторы и конденсаторы, — вслух пошутила она, намекая на семейную историю фон дер Ляйнов.
Однако…
Её ждало, можно сказать, тотальное разочарование.
Во-первых, по ссылкам выпадали совсем другие дер Ляйны — какие-то обрусевшие бельгийцы, занимающиеся семейным бизнесом, никакого отношения к Кларисе с Робертом не имеющие. Про брата хозяйки поместья информации Элис не нашла вообще, про Кларису же было два упоминания, но оба вели на какие-то технические сайты с мало о чём говорящими символами. В социальных сетях — никаких упоминаний. Эля, конечно, не рассчитывала, что первый же запрос даст исчерпывающую информацию по её работодателям, да и не о каждом человеке пишут в Интернете, но полное игнорирование в Сети таких в целом заметных (как казалось Эле) фигур выглядело странновато.
Ничего толкового не находилось и в плане раритетной коллекции. Эля просмотрела ссылок, наверное, двадцать — всё не то. Видимо, собрание экспонатов фон дер Ляйнов и впрямь являлось крайне секретным. Единственную зацепку она отыскала по запросу о «поглощающей жизнь субстанции». В заметке, относящейся к местному краеведческому сайту, упоминалось о некоторых опытах (антинаучных и бесперспективных), которые в XIX веке проводил некий Эрих Краузе. В статье автор обзывал псевдоучёного «убеждённым алхимиком» и словно приглашал читателя посмеяться над смехотворностью его изысканий. Вскользь было упомянуто, что Краузе пытался получить из «голубоватого камня» неизвестной природы поразительно смертоносное вещество, способное «отнять жизни сотен тысяч современников». Именно его — вещество — «алхимик» и назвал «субстанцией, поглощающей жизнь». Чем история закончилась, автор умалчивал (он приводил её лишь как пример антинаучного подхода в историческом контексте), но, судя по тому, что Город до сих пор существовал и сотни тысяч его горожан чувствовали себя относительно неплохо, дело у Эриха Краузе явно не выгорело.
— Хм, — сказала самой себе Эля. — Как говорил один хирург пациенту, что-то вы мне, батенька, не нравитесь…
Для очистки совести она набрала в поисковике «деревня Кочки», и — сюрприз — в выпавшем списке нашлось упоминание об одной из фон дер Ляйн! Эля раскрыла материал, он тоже оказался местным — электронная версия областной газеты. Статья называлась «Бой местного значения», а рассказывалось в ней о противостоянии администрации поселения Кочки с «экологически неблагонадёжными» подрядчиками некоей сотовой компании. Староста поселения Ида Марковна М. и одна из активисток народного совета Клариса фон д. Л., говорилось в заметке, заручившись поддержкой других жителей посёлка, добились отмены ввода в эксплуатацию и способствовали последующему демонтажу ретрансляционной антенны, сумев обосновать негативное влияние электромагнитного излучения на экологическую обстановку района. В связи с тем, что поселение Кочки является частью природного заповедника, а значит, входит в проект «национальное достояние страны», руководством области было решено пойти жителям навстречу.
— Чё-то я не поняла? — удивилась Эля. — Клариса же костерила эту Иду! А из статьи получается, что они заодно. Что за нестыковка?
Тут на столе рядом с клавиатурой ожил мобильник.
— Алё-у, — машинально отозвалась Элис в трубку.
На том конце «провода» помолчали, а потом Бьянка идиотским голоском протянула томно:
— Кис-кис-мяуууу…
— Чего тебе? — грубовато оборвала её Эля. Честно говоря, сейчас ей было совсем не до подруги.
— Сегодня в «Гараж» «Кладоискатели» заезжают, — растягивая слова, сообщила Бьянка. — Тусня будет отпад, давай оттопыримся? А-а-а?
— Тебе уже говорили, что у тебя словарный запас, как у дегенератки? Тебе лет-то сколько? Четырнадцать? «Отпад», «оттопыримся».
— Фу, как грубо! Я и обидеться могу-у… Ты чё, не в духе? Мужика тебе надо, хорошенько чтобы тебя отвалял и…
— Бьянка!
— Чего-о-о?
— Прекрати паясничать, я работаю, если что. У меня заказ срочный. Отстань!
— «Клады» всего один концерт дают, потом альбом писать уедут, нельзя такой шанс упускать.
— Иди на своих придурошных панков одна! Оторвись там и за себя, и за меня авансом. Я сегодня никак не смогу.
— Вот так всегда, — расстроилась подруга. — Чуть что: помоги, Бьянка, отвези, Бьянка, а как оттопыриться — занята.
— Абонент сейчас выйдет из зоны действия Сети, — предупредила Эля, теряя терпение.
— Злючка недотраханная! — заявила Бьянка и отключилась, чтобы Элис не успела ответить.
— Вот и поговорили, — сказала Эля вслух, откладывая смартфон и пытаясь унять заполняющее её раздражение. — Попробуй в таких условиях сосредоточиться!
В следующий миг раздался ещё один звонок — на этот раз дверной, в прихожей.
— Да твою ж мать! — не сдержалась Элис и, резко подав назад кресло, пошла открывать.
Мысленно перебрав на ходу всех возможных визитёров в данное время и не придя ни к какому определённому предположению, Эля прислонилась к дверному глазку. И не поверила в то, кого там увидела.
На площадке стояла матушка Марфа, «ведунья и медиум в пятом поколении». Облик тёти Кларисы в связи с последними неоднозначными событиями, конечно, немного стёрся из памяти Эли, но не настолько, чтобы предаться полному забвению. Сомнений быть не могло: маленькая старушка, со сморщенным, как сухофрукт, лицом, сейчас стояла за её входной дверью.
Окончательно осознав сию новость, Элис отпрянула назад. Конечно, происходящее после подписания контракта с госпожой фон дер Ляйн уже приучило её к неожиданностям разного порядка, но, чёрт возьми!..
Эля выждала несколько секунд, наивно надеясь, что ситуация как-то рассосётся сама собой. И когда она снова посмотрит в глазок, на лестничной клетке уже никого не будет. Но её надеждам не суждено было сбыться.
Как только она снова прижалась к глазку, матушка никуда не пропала, а только принялась то ли смущённо, то ли виновато улыбаться.
Элис коротко выдохнула, повернула рукоятку замка и распахнула дверь.
— Доброго здравичька, — немедленно поздоровалась тётя Марфа и чуть поклонилась.
— 3-здравствуйте, — с запинкой отозвалась Эля, борясь с желанием поклониться в ответ.
— Вы у меня вещицу запамятовали, — объяснила ведунья. — Может, оно и безделица, а всё же нехорошо, жжёт руку-то, ноет.
Эля посмотрела вниз, оказывается, матушка протягивала ей пластмассовый наручный ободок-браслет на застёжке. Элис действительно его потеряла и даже не заметила как: защёлка расхлябалась и расстёгивалась при первом удобном случае, так что немудрено. Но так как вещь действительно стоила
