испытывать долговременные чувства, а мне именно это и нужно. Я давно испытываю к нему глупую влюбленность, и теперь знаю, что она может перерасти в нечто большее.
Но, наверное, мне не стоит рисковать.
Джио — первоклассный обаяшка. Темные волосы. Сильный лоб. Римский нос. Точеная линия челюсти. Пухлые, мягкие губы. Но каков он в глубине души, за пределами внешности? Этого я никогда не узнаю. Тем не менее, от одной только мысли о нем у меня пылают щеки.
Выйдя на улицу, я отхлебнула немного какао, словно это могло бы меня охладить. Зайдя в магазин пиццы и пирогов, понимаю, что ухмыляюсь.
Прежде чем успеваю стереть улыбку, Джио улыбается мне в ответ. Это загадочно-кокетливая улыбка, которую я никогда раньше не видела. Как будто у него есть какой-то секрет.
Его волосы свежеуложены, на нем фартук, надетый поверх его типичной одежды — дизайнерских джинсов и приталенной рубашки, демонстрирующей его крепкое телосложение.
Я заставляю себя не пялится на него. Джованни с самого утра — это потрясающее зрелище. На него также приятно смотреть во время обеда. После обеда он просто восхитителен. Вечерний Джио — это тоже нечто особенное.
Я со вздохом отгоняю трепетные мысли.
— Доброе утро. Я принесла тебе горячий шоколад из закусочной.
Когда передаю ему чашку с какао, его пальцы касаются моих. Трепет в моем желудке усиливается.
— Извини, что не смог подвезти тебя сегодня на работу, — говорит он, дуя на дымящуюся жидкость.
— Мне нужна машина. — Мне нужно отвлечься. Мне нужен шоколад! Тогда почему каждая клеточка моего существа говорит мне, что мне нужен Джио?
Свежевыбритый, его мужественный аромат одеколона дразнит мой нос.
— Спасибо, — говорит он, провожая меня взглядом, пока я иду к стойке. Неужели Джио только что разглядывал меня?
— Ты так хорошо пахнешь. — Я замираю. — Я имею в виду, здесь так хорошо пахнет. Томми или Мерили пробуют что-то новое на кухне?
Парень тихонько хихикает.
— Вообще-то это я кое-что тестировал.
В соответствии с регрессией зрелости, которую испытываю всякий раз, когда нахожусь с мамой или Джио, я словно разделилась на две части: наполовину зрелый взрослый, наполовину влюбленный подросток.
Голос «Чумовой Пятницы» № 1 говорит: «Ладно, Джой. Пора надеть свои большие девчачьи штанишки. Ты общалась со множеством мужчин и при этом не выставляла себя полной дурой».
Голос «Чумовой пятницы» № 2 отвечает: «Верно, но никто из них не Джованни Коста».
— Не знала, что ты готовишь, — говорю я как можно более непринужденно.
— Конечно готовлю, я же Коста, — отвечает он с улыбкой в голосе.
Очевидно, что ему нравятся все самые лучшие вещи в мире.
— Все эти годы я представляла тебя в европейских автомобильных салонах, отдыхающим на яхтах и расхаживающим по красным ковровым дорожкам с высокими моделями. Это разительный контраст с тем, какой ты здесь.
Он наклоняет голову в сторону.
— Ты думала обо мне?
Жар щиплет мои щеки, как будто они и так недостаточно покраснели от холода.
— Ну, да. Ты брат Фрэнки. Я знаю, что Томми был пожарным. Бруно одно время назывался Брайаном. Ходят слухи, что Лука отрастил бороду и длинные волосы после ухода из армии. Пауло… эм, он меня пугает. А Нико…
Он как раз входит в комнату.
— Не смей этого говорить.
— Что? — спрашиваю я, пораженная.
Джио поясняет:
— Нико чувствует себя неуверенно в личной жизни.
— Из-за отсутствия таковой, — бормочет он. — Что ты с лихвой восполнил, Джио.
— Успокойся, брат. Я не встречался ни с одной одинокой женщиной с тех пор, как приехал в Хоук-Ридж-Холлоу.
— Значит ли это, что ты встречался с замужними? — выпаливает в ответ Нико.
Джованни шокировано распахивает глаза.
— Нет. И никогда бы не стал. Я имел в виду, что был одинок.
— Возможно, нам следует дать определение этому термину. У меня в ящике рядом с кассой целая стопка телефонных номеров, и все они оставлены для тебя, — говорит Нико, когда я медленно отхожу.
— Ничего не могу поделать. Это все мое кокетливое лицо, — ворчит Джио.
Я смеюсь над препирательствами братьев, вешаю пальто и прохожу через двойную распашную дверь, чтобы взять кое-какие продукты для пополнения запасов.
Сзади раздаются шаги. Джованни проносится мимо меня и встает перед столом из нержавеющей стали, словно охраняя что-то.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, одновременно испытывая влечение к нему и любопытство к тому, что находится позади него на столе.
— Пробую кое-какой рецепт. — Парень слегка почесывает щеку, затем опускает руки и начинает ими двигать, как будто он взволнован. Мне приходит в голову забавная мысль, что он не знает, что делать со своими руками.
— Рецепт пиццы или пирога? — медленно спрашиваю я, неуверенная, что делать с этой ситуацией. Он что-то скрывает?
— Теста, — неопределенно отвечает он. Виновато? Не могу точно сказать.
Пытаюсь заглянуть ему через плечо, и парень отодвигается, чтобы заслонить мне обзор. Я смещаюсь вправо, и он отражает мое движение. Делаю выпад влево, и все, что я вижу, это несколько случайных пакетов с мукой вокруг миски.
— Не подглядывай. — Джио улыбается загадочной улыбкой, которая отличается от обычной кокетливой.
Я молюсь, чтобы он не знал о моей тайной влюбленности.
— Работаешь над каким-то научным экспериментом? Боишься, что я проболтаюсь и расскажу взрослым?
— И да, и нет.
Я наклоняюсь влево и читаю этикетку на одном из пакетов.
— Ну, только не показывай Томми, что принес на кухню рисовую муку. Они с Мерили на днях активно спорили о чистоте муки.
— Они такие зануды.
— Говорит парень, у которого на прилавке стоит, как минимум пять различных видов муки.
Схватив меня за плечи, Джио ведет меня назад, к двойным распашным дверям.
— Это совершенно секретно.
Хорошо, что он держит меня, потому что его близость вызывает головокружение.
— Не волнуйся. Я никому не скажу.
Прежде чем Джио выводит меня в дверь, любопытство берет верх. Я представляю, что это какая-то братская шалость в разработке. Нико всегда был мил со мной, а как самый младший из братьев, он получает больше всего взбучек. Возможно, в этот раз я смогу его защитить.
Позволив своим векам отяжелеть, я ловлю взгляд Джио, медленно улыбаюсь, а затем, когда парень отвлекается на мои губы, вырываюсь и спешу к рабочему столу.
Шаги скрипят по кафельному полу, и Джио пытается схватить меня сзади, обхватывая руками, когда тянусь к миске, чтобы посмотреть, что там внутри. Я могла бы откинуться назад и сдаться, позволить ему обнять меня. Трепет в животе говорит мне, что я бы этого хотела.
— Эй, не подглядывай и не трогай, — говорит он.
Я поднимаю руки вверх в знак капитуляции.
