ее! Она, когда выходит из дома, постоянно что-то покупает. У нее карточка всегда была в кармане, она постоянно пользовалась ею. То мороженое купит, то воду, то какую-то мелочь, то в кафе раньше меня карту официанту сунет… Знаете, у меня иногда возникало такое чувство, будто бы она никак не может успокоиться, как человек, у которого долгое время не было денег, и вот теперь они у него появились, и он никак не может угомониться и все покупает, покупает…
— Да так оно, в сущности, и было. Я имею в виду в браке с Иваном.
Разговор подошел к концу. Вопросы Реброва закончились. Пора было расходиться. И вдруг на Владимира накатила такая ледяная душевная зыбь, такая чернота проникла в сердце, что он чуть не задохнулся.
— Вам плохо? — Ребров даже привстал, заметив неестественную бледность лица Охотникова.
— Какое-то нехорошее у меня предчувствие… — прошептал пересохшими губами Владимир.
В эту минуту он сильно пожалел, что не обратился к более дорогому, но опытному сыщику.
13. Октябрь 2023 г.
Женя
После обеда, оставив голубков в гостинице, Женя на машине Петра отправилась по адресу, где проживала мать Оли Дмитриевой, подруги Нины Коротич. После довольно откровенного разговора с Катей Григорьевой надежды, что какие-то новые подробности жизни пропавшей Нины она сможет узнать у семьи Дмитриевых, было совсем мало. Более того, она своим визитом могла травмировать и без того находящуюся в безрадостном состоянии мать обезумевшей дочери. Но, с другой стороны, возможно, именно в этом состоянии ей как раз и выдадут какую-нибудь важную информацию, которая сможет пролить свет на планы Коротич.
Наташа с Петром разве что не покрутили пальцем у виска, узнав о планах Жени. Они-то прямо-таки спелись и сошлись во мнении, что встреча с матерью Дмитриевой будет пустой тратой времени. Как ни странно, но именно это-то и подстегнуло Женю еще больше.
Дмитриевы проживали в старом четырехэтажном доме, стены которого были оштукатурены и выкрашены сто лет тому назад в странный, напоминающий разбавленную кровь цвет. Узкие высокие окна, наверняка высокие потолки, просторные комнаты. Но все равно, подумала Женя, в таком доме тоже наверняка пахнет плесенью, старостью, кошками и капустой, и у жильцов темные лица с запавшими глазами.
Она боялась старых домов. Ей казалось, что в них до сих пор можно встретить жильцов прошлых веков и что они никакие не призраки, а просто более-менее сохранившиеся, словно законсервированные, старики.
Она толкнула черную тяжелую дверь и оказалась в полумраке подъезда. Точно, вот он, неистребимый запах плесени. Квартира номер три находилась на первом этаже. Женя посветила телефоном, нашла кнопку звонка и позвонила. И почти сразу же послышались какие-то звуки, скрип дверей, затем заскрипели половицы, старческое шарканье домашних тапочек, но, когда дверь отворилась, она увидела нестарую еще и довольно моложавую женщину с короткими белесыми волосами, заколотыми у висков черными «паучками». Бледное лицо, большие темные глаза, острый нос и тонкие губы.
— Вы ведь Нину ищете, да? Мне Катя позвонила, предупредила о вашем приходе. Проходите, пожалуйста.
Вот так да! Вот так Катя! Надо же! Неожиданно. Ну что ж, тем лучше. Не придется врать, изворачиваться, задавая вопросы. К тому же за то время, что прошло с тех пор, как Дмитриева узнала о предстоящем визите «частного детектива» (а именно так Женю и представили, вероятно), женщина успела подготовиться и, быть может, что-то вспомнила о Нине.
— Я заварила чай. Вы как, не против? У меня и пряники имеются свежие. И варенье из калины. Там, правда, косточки, но оно такое необычное, ароматное…
Не успела Женя подумать о том, что в таких вот старых домах всегда почему-то темно и мрачно, как по мере продвижения по большой квартире хозяйка везде включала свет. И когда Женю усадили за круглый стол в гостиной, ее мнение о квартире изменилось. Шикарная, какая-нибудь генеральская квартира!
— У вас здесь, наверное, есть и черный ход, и помещения для прислуги…
— Да, точно, — улыбнулась женщина.
— Как вас зовут?
— Наталья. А вас?
— Женя. А вот эта печь в изразцах… Она действующая? Газовая?
— Нет-нет, что вы, здесь давно уже центральное отопление. Сейчас я принесу чай.
Оля сошла с ума внезапно. После недельного отсутствия. И никто не знает, где она была. Она оставила матери записку: «Вернусь не скоро. За меня не переживай. Со мной все хорошо». Ничего из дома не пропало, чемодан был на месте, практически все вещи Оли тоже были на своих местах. Не было только паспорта, телефона и кошелька.
— Думаю, у нее появился мужчина, который чем-то сильно обидел ее. Может, изнасиловал, потому что потом, когда она уже лежала в диспансере, оказалось, что она беременна. Конечно, я настояла на том, чтобы ей сделали аборт. Вы пришли ко мне, конечно же, не из-за Оли, я понимаю. Просто подумали, что мы что-то знаем о Нине. Хорошо, я постараюсь вам помочь. Нина. Она настоящая красавица. И мы все недоумевали, когда она вышла замуж за этого Ивана. А она, бедняжка, попала в какую-то дурацкую и очень сильную эмоциональную зависимость от него. Старалась ему во всем угодить и постоянно чувствовала себя виноватой в том, что они так бедно живут, что она никак не может найти себе работу нормальную. Она всегда говорила, что она неглупая, что у нее есть мозги, да только она никак не может найти им применения. Это Ваня, мол, дурачок и слабенький, чего с него взять. А я-то могу, да только что-то не получается…
— А какое у нее образование?
— Она филолог. Раньше работала в школе, преподавала, но потом у нее случился конфликт с директором и ей пришлось уйти. Кажется, он приставал к ней и об этом узнала его жена. Словом, там случился какой-то скандал, виновником которого был, конечно же, директор. Я видела его, такой красивый статный мужик, думаю, бабник. И вот наша Ниночка ему отказала, а он не вытерпел и отомстил ей, сделал все, чтобы она ушла. Кажется даже, он постарался сделать так, чтобы ее не приняли больше и в другие школы. Может, распространил слух, что она падкая на учеников, что развратная… И жена его подлила масла в огонь, сплетница еще та! Но это было давно, потом она устроилась в Северный, занималась логистикой. Но это, как я понимаю, не приносило особых денег. Мне-то было неудобно расспрашивать ее, сколько она зарабатывает, и вообще, у нас не принято говорить о деньгах. Но я знаю, что она подрабатывала, распространяя косметику, шампуни… Может, это сделало ее такой независимой.
