была такой отстойной задницей.
— И ты сошел бы за человека, если бы не был таким неандертальцем.
— Я бы все равно рискнул. — Он говорит это так, будто делает мне комплимент. Его дыхание пахнет несвежим пивом. — Прямо за той дюной. Я даже позволю тебе…
Сердце, молотом бьется о ребра.
— Отвали, пока не обнаружил, что твои яйца привязаны к шее.
Он поднимает свой стакан, жидкость переливается через край.
— Чего ты так выделываешься?
— Ты меня не слушаешь? Я скорее дам себя загрызть до смерти канализационным крысам, чем добровольно коснусь любой части твоего тела, зараженной венерическими заболеваниями.
— Значит, ты правда не хочешь…? — спрашивает он, делая неприличный жест рукой.
— Извини, мама учила меня, что маленькими предметами можно подавиться.
Он делает шаг ко мне.
— Подожди. Что ты только что сказала?
Я напрягаюсь. Уже планирую удар коленом в пах Грейсона, когда рядом со мной появляется Лукас.
— Все в порядке?
Грейсон прищуривается.
— Кто ты, черт подери, такой?
— Он тебя беспокоит? — спрашивает Лукас, протягивая мне стакан. В его голосе звучит жесткая нотка, которую я никогда раньше не слышала.
В этот момент Илай вскакивает со своего одеяла.
— Давайте оживим эту вечеринку!
— Эй, смотри! — Лукас показывает пальцем.
Грейсон послушно переключает свое внимание на Илайа. Илай встает и осушает свой стакан в три глотка.
— В сегодняшнем вечернем эпизоде «Американского воина-ниндзя» нам предстоит перепрыгнуть огненную яму, избежав при этом болезненного поджаривания яиц!
Группа парней аплодирует. Грейсон поднимает кулак и кричит:
— Крутяк!
Девочки визжат и кривляются.
— Не будь идиотом. Это опасно. — Марго дергает Илайа за руку.
— Ей еще понадобятся твои яйца! — кричит кто-то под взрывы смеха.
Илай дарит Марго небрежный поцелуй.
— Попозже, милая.
Марго имеет приличие покраснеть.
Илай сбрасывает с себя футболку, мышцы живота рельефно выступают. Он поднимает руки и скачет по кругу. Все скандируют:
— Сделай это! Сделай это! Сделай это!
Вот почему Илай так популярен. Он не только золотой Адонис в человеческом обличье, не только звезда футбольной команды и бойфренд Марго Хантер, он еще и дикий весельчак на тусовках. Мы с Лукасом наблюдаем за ним со стороны. На секунду я задумалась, что чувствует Лукас, внезапно оказавшись в сиянии популярности и обнаружив, что никому не нужен. Он так близок к этому сиянию, к желанному внутреннему кругу, но не входит в него, его терпят, но не включают. Беспокоит ли это его? Похоже, что нет, по крайней мере, насколько я могу судить.
Илай складывается в галантном поклоне. Затем откидывает волосы с глаз, упирается ногами в песок и бежит к костру. Лукас застывает рядом со мной, нервничая за безопасность своего кузена. Но Илай — спортсмен. Он легко перепрыгивает через пламя и приземляется на другой стороне с запасом в один фут. Толпа взрывается радостными воплями.
— Кто следующий? — кричит он, ударяя себя в грудь.
Дюжина парней вскакивает на ноги, желая продемонстрировать свои таланты.
По другую сторону костра я вижу Арианну, сидящую на скамейке из отбеленного дерева. Мне требуется несколько секунд, чтобы определить, кто из парней и двух девушек сидит с ней рядом. Это группа Библейского клуба, те самые, которые всегда трубят о своих молитвенных собраниях на столбах, распродажах выпечки для бездомных и пятничных занятиях по изучению Библии. Арианна — единственная девушка, одетая в сплошной купальник.
Она поднимает взгляд, и ее глаза встречаются с моими. Я отворачиваюсь первой.
Лукас прочищает горло.
— Знаешь, с тем парнем там. Я бы сложил его, как кресло на лужайке. Если бы ты меня попросила.
— Мне не нужна была помощь.
— Разумеется.
— Я думала, ты против насилия.
Он пожимает плечами.
— Да, но это не значит, что я не желаю защищать честь дамы.
— Я могу за себя постоять, спасибо большое. Кроме того, рыцарство до смешного устарело.
— Возможно. Но я все еще верю в него. Хочешь прогуляться? — Лукас кивает на воду.
Не понимаю, что я здесь делаю. И уж точно мне тут не место. Но озеро Мичиган прекрасно. Волны шлепают о берег, а горизонт, кажется, тянется бесконечно. Я хочу больше этого. Лукас кажется таким непохожим на остальных, непохожим на Ксавьеров и Грейсонов всего мира. Возможно, я и правда готова прогуляться с ним, как бы безумно это ни звучало в моей голове.
— Все равно.
Мы проходим мимо Марго, Жасмин и остальных членов ее команды, отдыхающих на своих одеялах. Марго рассказывает историю, какую-то эпическую выходку о том, как она заполнила шкафчик девочки тампонами, которые они раскрасили красным маркером. Когда девочка открыла шкафчик, тампоны высыпались повсюду, и все парни закричали и отпрыгнули в сторону, как будто это чертовы бомбы. Они сделали это с Дейрдре МакКлинток, неухоженной девочкой со слишком толстыми очками и вьющимися волосами цвета грязной воды. Ходят слухи, что она лесбиянка. Мне все равно, лесбиянка она или нет, но я точно знаю, откуда взялся этот слух.
Жасмин смеется так сильно, что начинает фыркать. Затем ее голос срывается, и изо рта вырывается громкий, заливистый хохот, которого я не слышала уже четыре года. Ее глаза расширяются от смущения. Она закрывает рот руками.
— Ты голосишь как свинья, Джаззи! — Пейтон радостно кричит.
— Пьяная ослица. — Марго пихает Жасмин рукой.
Железные пальцы сжимают мое сердце. Я помню этот смех, со времен кафе-мороженого «У Делии», когда нас выгнали за то, что мы били друг друга ложками от замороженного йогурта. А еще в седьмом классе, когда она уговорила меня окунуться в бассейн, а ее родители пришли домой пораньше, и мы судорожно натягивали одежду на купальники, все время истерически хохоча. Тогда ей было все равно, как звучит ее смех. Боль похожа на маленький взрыв в моей груди.
Я не хочу ее чувствовать. Я не разрешаю себе ее чувствовать. Я позволяю гневу стереть боль, позволяю ему прорваться сквозь меня и сжечь все остальное. Вместо того чтобы обойти их одеяло, я подхожу и пинаю изо всех сил. Песок летит во все стороны, осыпая Марго, Жасмин и Пейтон.
— Эй!
— Что за черт?
Они вскакивают на ноги, их напитки опрокидываются и проливаются на одеяло, пока они чистят свои бикини и вычесывают волосы руками.
— Ты психованная сука! — По бокам и сзади шорты Жасмин мокрые от опрокинутого пива.
— Кто-то должен ее проучить, — тихо говорит Марго.
Адреналин бурлит в моих венах. Я готова закончить это, прямо здесь, прямо сейчас.
— Да? Потому что пока лучшее, что ты можешь сделать, это повторять одни и те же три оскорбления до тошноты. О-о-о, как страшно. Ты хочешь проучить меня? Давай, попробуй. Пойдем.
