ведра, Рей принялся насаживать следующего червя на крючок. Закончив сию процедуру, он повернулся посмотреть на Амиру, как замечает, что она, положив удочку на песок, подошла к ведру и, вытащив карпа на песок, достала откуда-то из-за пазухи нож, несколько раз воткнула его в голову карпа, после чего тот сразу перестал трепыхаться. Увидев это, Рей бросил удочку, подбежав к мертвому карпу и стоявшей на коленях перед ним Амире, выкрикнул:
— зачем вы это сделали?
Амира промолчала на вопрос Рея и, поднеся руку над головой карпа, произнесла заклинание:
— Сургементо.
После чего из ее рук начали появляться лучи света, устремившиеся в карпа. Через мгновение эти лучи начали блуждать по телу рыбы, подсвечивая ее желтым светом. Через несколько секунд карп неожиданно ожил и начал биться о песок, словно ничего и не произошло, а раны на его голове, нанесённые Амирой, зажили, не оставив и следов. Взяв карпа в руки, она опустила его обратно в ведро.
— это новый этап в твоем обучении и еще одно заклинание, которое ты должен продемонстрировать на своих испытаниях, — с полным спокойствием в голосе сказала Амира.
— и что это за заклинание? Еще одно исцеление?
— я думала, ты будешь более внимательным.
— я тоже думал, но сложно сохранять спокойствие, когда вы постоянно кого-то пытаетесь убить! — импульсивно выпалил Рей.
— вот ты уже почти рядом, в этот раз я не пыталась, а сделала это, — сказала Амира, посмотрев в глаза Рею.
— то есть вы хотите сказать, что это заклинание оживления? — с удивлением и учащенным пульсом спросил Рей.
— если без подробностей, то да, — сказала Амира, покачав головой.
— подробностей? — с опаской спросил Рей, задумавшись в ту же секунду о своей Маргарет.
— именно, хочу предостеречь сразу, свою жену, Рей, ты не сможешь оживить!
— ну, конечно, где-то в глубине души я догадывался, что будет подобное «но», — с досадой в голосе сказал Рей.
— это заклинание может помочь оживить животное, растение и даже человека, но только, если смерть настала несколько минут назад, и душа не успела далеко покинуть тело, — уточнила Амира.
— а какое максимальное время есть для использования этого заклинания? — заинтересованно спросил Рей.
— исходя из опыта от минуты до пяти не более. Больше пяти минут после смерти никогда не слышала, чтоб хоть у кого-то получалось.
— а вы сами часто его использовали, оживляя людей?
— наверное, к счастью, к людям я его применяла лишь несколько раз за всю жизнь.
— и всегда получалось?
— не вышло лишь однажды, — склонив голову вниз, с грустью в голосе сказала Амира.
— это был кто-то близкий? — с сочувствием спросил Рей.
— очень, но давай не будем об этом. Мой опыт должен лишь показать то, что не всех мы можем спасти, — подняв голову и проглотив свою грусть в голосе, произнесла Амира.
— я так понимаю, следующая очередь моя воскрешать рыбу?
— верно. Сейчас я ее достану и умертвлю, после чего ты возьмешь посох и, направив его на рыбу, произнесешь заклинание «Сургементо», и не забывай очистить разум и думать только о заклинании.
— понял. Я готов, — встав на ноги и достав посох, сказал Рей.
После слов Рея Амира в ту же секунду опустила руку в ведро и, достав из него карпа, кинула его на песок, после чего нанесла ему несколько ударов в голову ножом, красовавшимся у нее в другой руке. Через несколько мгновений после ударов Амиры рыба перестал трепыхаться. Амира посмотрела на Рея и кивнула ему. Рей кивнув в ответ, навел посох на рыбу, после чего, стараясь сосредоточиться и пристально смотрев на рыбу, громко произнес заклинание «Сургементо». Продолжая смотреть на рыбу, Рей стал переключать взгляд на камень своего посоха, но в течение минуты такого переглядывания ничего не происходило. В течении следующих пяти минут Рей пробовал несколько раз повторять заклинание, но так ничего и не произошло. С досадой во взгляде Рей посмотрел еще раз на Амиру и, убрав посох, сел на песок рядом с мертвым карпом, устремив взгляд в середину озера. Взяв мертвую рыбу, Амира встала и подошла к Рею, усевшись рядом с ним, положив левую руку ему на колено, сказала:
— не расстраивайся, если честно, я сомневаюсь, что ты тот, кого мы ищем, но я все равно не оставляю надежду, что у тебя может все получиться, а мертвая рыба и для еды сгодится, — с улыбкой сказала Амира, поднеся правую руку, на которой находилась тарелка с жареным карпом.
— ну хоть еды поймал, — слегка улыбнувшись, сказал Рей, — вы правда не верите в меня? Зачем тогда мы продолжаем все это делать? Просто отпустите меня к друзьям, может я еще успею им помочь?
— я продолжаю тебя обучать, потому что на то воля совета старейшин ордена, и неважно, что я думаю по этому вопросу, я обязана исполнить его волю. А по поводу друзей могу сказать одно, ты с ними встретишься тогда, когда это должно произойти, не раньше и не позже. И, если тебе суждено им помочь, то ты это сделаешь, а если нет, то нет, такова судьба.
— вы действительно верите в судьбу?
— неважно кто во что верит, все в этом мире происходит ровно так, как должно. Если нам суждено найти наследника, значит мы его найдем, и неважно кто и когда это будет, а если не суждено, и этому миру суждено погрязнуть в темные времена войн — значит будет так. В конечном итоге наш мир обретет баланс в том или ином виде.
— мне бы вашу уверенность.
— я прожила довольно долго, как и большинство местных магов и с уверенностью могу сказать, что мир всегда стремится к балансу и совершенно не важно, каким путем он к нему приходит. Если кому-то суждено погибнуть на этом пути, значит так тому и быть.
— весьма жестко звучит, если честно, — повернувшись к Амире, сказал Рей.
— мир жесток не стоит этого забывать, молочные реки и добрые розовые единороги только в сказках бывают. Мир — это боль и кровь, лишь малая капля в нем есть для любви, дружбы и доброты.
— если честно, я думал маги ордена света наиболее светлые, добрые и оптимистичные из всех магов, — сказал Рей, вновь устремив свой взгляд на середину озера.
— это ложные предположения, хотя могу сказать одно, маги света это, наверное, самые беспристрастные и трезво смотрящие на ситуацию в мире. И я считаю эти качества гораздо важнее остальных. Большинство магов не могут оценить ситуацию правильно, не отягощаясь такими качествами, как сострадание, доброта или противоположные: алчность, жестокость, месть. Любое лишнее чувство хорошее оно
