вместе.
У меня в груди все сжимается от собственнического чувства.
— Это не тебе решать.
— Возможно, и нет, — размышляет он, одаривая меня мимолетной улыбкой. — Но это то, чего я хочу.
— Обладать нами обоими, но не делиться.
— Что-то в этом роде.
— Я не удивлен.
— Да, что ж, мне предстоит тяжелая битва, — говорит он с усталым вздохом. Кладет свою длинную ногу на мою, щекоча волосами, и опускает голову рядом с моей на подушку, его тело слишком высокое и крупное, чтобы полностью поместиться на односпальной кровати. — В конце концов, ты золотой мальчик, Бром.
Я фыркаю.
— Они бы так не подумали, если бы знали, что Гессенец все еще во мне. Нашу помолвку с Кэт устроили не из-за меня как личности. Не из-за того, что я вырос в знатной семье, или что родители хотели для меня лучшего, или что они считают меня хорошим, достойным человеком, — когда я признаю это, боль пронзает меня насквозь. — Я вижу, как они смотрят на меня, будто я, черт возьми, даже не существую. Будто я просто отродье. Это сделка, вот и все. Я золотой мальчик для этих ведьм, потому что так диктует некто по имени Горуун.
При этих словах он напрягается.
Я нервно сглатываю.
— Ты выяснил, кто такой Горуун?
Он кивает, облизывая губы.
— Да. Сегодня я узнал много нового, и ничего хорошего.
Я поворачиваю голову, видя его страдальческое выражение и морщинку между черных бровей.
— Неважно. Если не хочешь говорить Кэт, то можешь сказать мне. Я справлюсь. Я тоже должен быть в состоянии защитить ее.
Он пристально смотрит на меня, его губы шевелятся, когда он проводит языком по зубам.
Черт возьми, Крейн, что ты узнал?
— Сегодня Сестра Леона вызвала меня в кабинет, — начинает он, и я не ожидал этого услышать.
— Зачем?
— Из-за того, что я трахнул Кэт, — прямо говорит он. — Она хочет, чтобы я все прекратил.
Неподдельная гордость и чувство собственности вспыхивают во мне, как будто я завоевал девушку на турнире.
— Да, знаю, — говорит он, читая мои мысли. — Неплохая новость для тебя. Но не для меня. Ведь меня могут уволить.
— Что-то подсказывает мне, что ты скорее потеряешь работу, чем Кэт, — неохотно говорю я.
— Ты же знаешь, что я очень преданный, Бром, — признается он. — И очень собственнический, — он делает паузу. — Но хоть я и не собираюсь прекращать, думаю, что стоит сохранить это в секрете и продолжать работать. В этой школе происходит что-то ужасное. Пока ничего не понятно. Но я чувствую, что ученики в опасности.
— Ты чувствуешь или знаешь?
— И то, и другое, — медленно произносит он. — Леона сказала, что я должен защитить их. От чего, не знаю. Но это привело к разговору о Горууне. Который, как выяснилось, является божеством, связанным с их шабашем.
— Божество? — я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что именно сказала мне Сара, когда я был еще наполовину одержим. — Помоги нам воплотить желания Горууна в жизнь, — тихо повторяю я ее слова. — Помоги нам вступить в новую эру.
— Имеет ли эта новая эра какое-то отношение к концу света? — спрашивает Крейн.
Я широко раскрываю глаза.
— Насколько я знаю, нет. Она лишь сказала, что я должен взять то, что мне причитается, и поехать за ее дочерью. Возможно, я неправильно понял. Возможно, мне не суждено жениться на Кэт из-за этого Горууна.
— Или, может быть, ты должен был сделать так, чтобы она забеременела, — говорит Крейн железным голосом. — А свадьба — это церемония. Не знаю. Но я могу сказать тебе вот что: независимо от того, как скоро мы изгоним из тебя всадника, я все равно не хочу, чтобы ты приближался к ней. Не ради безопасности Кэт, а из-за них. Интересно, почему они этого хотят…
Он прав. Я чертовски ненавижу, что он прав, но это так.
— Я буду осторожен, — говорю ему.
Он хватает меня за лицо и резко, до боли, сжимает челюсть, сверля меня взглядом.
— Ты не должен прикасаться к ней, черт возьми, — рычит он, крепко прижимая меня к себе. — Только для ритуала, только под моим наблюдением. Понял?
Я даже не могу говорить из-за давления его пальцев. Мне удается кивнуть.
Но не произношу обещание вслух.
Глава 10
Кэт
Остаток дня я провожу, глядя в свое новое окно, в ожидании и надежде увидеть Крейна или Брома. Я поселилась на втором этаже, что позволяет мне легко выскользнуть из окна в более позднее время, не думаю, что мне разрешено бродить по общежитию.
После того, как мама сказала, что я созрела для отбора, а затем уточнила, что я готова к использованию магии в полной мере, и, похоже, это доставило ей несказанное удовольствие, я вместе с Фамке занялась обустройством комнаты. Мама тоже была рядом, так что у меня не было возможности поговорить с Фамке, знает ли она, кто такой Горуун, хотя мама совсем не помогала прибраться — просто стояла рядом и наблюдала за мной. Ее глаза словно впитывали меня, только когда она ушла, я почувствовала себя опустошенной, как будто она забрала себе всю энергию, которую дал мне Крейн. Мне казалось, что мама стала сильнее, чем раньше.
Наконец, они ушли, и хотя мне было грустно видеть, как Фамке уходит, я не почувствовала ничего, кроме облегчения, когда мама оставила меня одну в новой спальне. О чаепитии больше не говорилось, но она сказала, что хочет, чтобы мы с Бромом пришли на ужин в выходные. Я сказала, что приду, в зависимости от погоды, но она бросила на меня взгляд, который говорил о том, что она не примет отказа. Что ж, ей придется затащить меня туда.
Сделав все дела и переодевшись, я направляюсь найти Крейна и Брома. В этой комнате я чувствую себя в безопасности, даже хочется остаться, и в кои-то веки чувствую независимость. Но там, в коридорах, я слышу, как мои сокурсники смеются и болтают, но я
