— Я верю…
Она умолкает. Она выглядит потерянной. В открытое окно влетает порыв ветра, переворачивает стакан с кистями. Покалывание в пальцах прекращается. Пока мне ничто не грозит. Я резко выдыхаю, только теперь заметив, что сдерживала дыхание.
Мисс Мур возвращает кисти на место.
— Я уверена… что на этой неделе нам следует отправиться на прогулку в лес и осмотреть старые пещеры, где есть воистину удивительные примитивные росписи. Они расскажут вам об искусстве гораздо больше, чем это могу сделать я.
Девушки взрываются восторгом. Возможность выбраться из классной комнаты сама по себе радует, к тому же это значит, что у старших больше привилегий, чем у младших. Но меня вдруг охватывает неуверенность, потому что я вспоминаю свой поход к пещерам и дневник Мэри Доуд, все еще лежащий в глубине платяного шкафа.
— Ну, а сегодня слишком прекрасный день, чтобы потратить его на сидение в этой комнате и обсуждение разных скучных особ в лодках. Можете пораньше отправляться на отдых, а если кто-нибудь спросит, в чем дело, отвечайте, что вы наблюдаете за миром в поисках художественного вдохновения. Что касается этой картины, — мисс Мур внимательно глядит на набросок, — то ей явно чего-то не хватает.
И мисс Мур легким движением пририсовывает леди Шелот аккуратные усики.
— Все решают детали! — заявляет она.
Все, кроме Сесили, все больше и больше поражающей меня тщательно скрываемой чувствительностью, хихикают, радуясь дерзости мисс Мур и тому, что с ней можно пошалить. Лицо Мур оживает, расцветает улыбкой, и моя тревога улетучивается.
Я на всех парах врываюсь в спальню, чтобы взять дневник Мэри Доуд, и налетаю на спину Бригид, которая проверяет работу новенькой горничной, убирающей на верхнем этаже.
— О, мне ужасно жаль… — бормочу я, стараясь как можно энергичнее выразить негодование, поскольку шлепнулась на пол, и юбка у меня задралась до самых колен.
Да уж, наткнуться на могучую фигуру Бригид все равно что налететь на борт корабля. В ушах у меня зазвенело, и я испугалась, что могу оглохнуть от разрушительной силы столкновения.
— Жаль? А, ну да, наверное, так и должно быть, — говорит Бригид, рывком поднимая меня на ноги и поправляя на мне юбку, как того требовала скромность.
Новая горничная быстро отвернулась, но я заметила, как ее худенькие плечи вздрагивают от сдерживаемого смеха.
Я собираюсь поблагодарить Бригид за то, что помогла мне встать, но та лишь начинает свою долгую речь.
— Дело ли это — вот так носиться, настоящим галопом, словно какой-нибудь жеребец? Я вас спрашиваю, разве приличная леди может так себя вести? А? И что бы сказала миссис Найтуинг, если бы увидела, какое зрелище вы собой представляете?
— Мне очень жаль…
Я таращусь в пол, надеясь, что Бригид примет это за раскаяние.
Бригид хмыкает.
— Я рада видеть, что вы действительно сожалеете. Но что заставило вас так спешить? Имейте в виду, лучше вам сказать старой Бригид чистую правду! Я уж двадцать с лишним лет наблюдаю за девицами, так что научилась разбираться, когда они врут.
— Я забыла книгу, — отвечаю я, отступая к гардеробу.
Схватив плащ, я прячу в него дневник.
— И вся эта беготня, и то, что вы чуть не поубивали всех вокруг, — все из-за какой-то книги? — ворчит Бригид, как будто это не я, а она мгновение назад в полном ошеломлении растянулась на полу.
— Извините, что побеспокоила вас. Мне надо идти, — говорю я, пытаясь проскользнуть мимо.
— Погодите-ка. Сначала надо убедиться, что вы выглядите как следует.
Она хватает меня за подбородок и поворачивает лицом к свету, чтобы рассмотреть. И тут же ее щеки бледнеют.
— Что-то не так? — спрашиваю я, пытаясь сообразить, не пострадала ли я куда серьезнее, чем могло показаться. Конечно, спина Бригид являет собой грозное препятствие, но вряд ли я могла расшибить об нее голову до крови.
Бригид разжимает пальцы, отступает и вытирает руку о фартук, как будто та запачкалась.
— Нет, ничего. Просто… глаза у вас уж очень зеленые. Вот и все. Ладно, идите уже. Вам лучше не отставать от других.
С этими словами она переносит свое внимание на Молли, которая, похоже, неправильно действовала метелкой для пыли.
ГЛАВА 10
Я выхожу на огромную лужайку, где девушки наслаждаются свежим воздухом. Солнце светило с самого утра, и теперь наступил такой же ясный полдень. Кое-где по небу лениво плывут низкие облака. На вершине холма красуется высокая церковь. В стороне младшие девочки играют в жмурки; одной из них, с каштановыми волосами, завязали глаза. Остальные, раскружив ее на месте, бросаются врассыпную, как мраморные шарики. А она, неуверенно вытянув руки, неловко шагает по лужайке, приговаривая: «Слепец идет!» Девочки в ответ выкрикивают: «Уфф!», — и она спешит на голоса. Энн сидит на скамейке, читая очередную книжонку за полпенса. Она меня заметила, но я притворяюсь, что не вижу ее. Это не слишком хорошо с моей стороны, но мне хочется побыть одной.
Лесок неподалеку выглядит весьма заманчиво, и я спешу в его прохладное укрытие. Солнечные лучи сочатся сквозь листву, падая на землю теплыми пятнами. Я пытаюсь поймать луч, но его тепло проливается между пальцами. Вокруг тихо, покой нарушают только выкрики играющих в жмурки девочек. Дневник Мэри Доуд притаился в моем плаще, и его тайны оттягивают карман.
Если я смогу выяснить, чего хотела от меня Мэри, что именно я должна узнать из ее дневника, то, возможно, найду способ понять, что происходит со мной. Я открываю дневник и продолжаю чтение.
31 декабря 1870 года.
Сегодня мой шестнадцатый день рождения. Сара восприняла это весьма насмешливо.
— Ну, теперь ты узнаешь, каково это, — сказала она.
Но когда я стала требовать, чтобы она объяснила свои слова, она отказала мне… мне, а ведь я ей почти сестра!
— Я не могу тебе ничего сказать, моя дорогая, дражайшая подруга. Но ты и сама очень скоро все узнаешь. И это будет так, будто перед тобой открылась некая дверь.
Должна признать, я на нее очень рассердилась. Ей-то уже есть шестнадцать, и она знает куда больше моего, милый дневник. Но потом она взяла меня за руки, и я уже не могла чувствовать ничего, кроме любви к ней, ведь она всегда была так добра ко мне.
Что такого особенного в том, что человеку исполнилось шестнадцать лет, остается мне непонятным. И если я надеялась, что дальше дневник Мэри Доуд станет более интересным или познавательным, то я ошибалась. Однако делать все равно нечего, и потому я снова углубляюсь в чтение.
7 января 1871 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
